Глаза вспыхнули, брови поднялись, кожа натянулась на скулах, словно оба уже мчатся по ровной степи навстречу ветру, облака несутся над головой, земля грохочет и стонет под копытами, а впереди на красном от зари небе начинает проступать прекрасный замок, где принцесса, молодые служанки, спелые девки на сеновале, сдобные девки в темных коридорах, даже в подвалах, где полно и вина...

— Жемчужина? — переспросил Олег. — Какое именно желание?

Хакама сказала с трепетом в голосе:

— Любое! Так говорят волхвы.

Колоксай тихонько свистнул, Олег пробормотал:

— В это поверить трудно.

Она удивилась:

— Ты волхв, и не веришь?

— Насчет любого, — поправился он. — К примеру, она не сможет уничтожить Рода, из ничего сделать что-то...

Она кивнула, глаза стали очень внимательными:

— Ты прав. Конечно, может сделать не все... но очень много.

— И почему ее не вытащили до сей поры?

Ее губы дрогнули в презрительной усмешке.

— Герои мелковаты. Кто не сумел, а кто подумал: чего рисковать? К тому же только одно желание выполнимо. Затем от жемчужины только дымок...

Колоксай подумал, сказал понимающе:

— У каждого хотений на три сарая хватит, да еще и полхлева займут.

Если уж рисковать головой, то либо ради красивой женщины, либо... а там нет еще таких жемчужин? Пусть даже помельче, на полжелания?.. Но чтоб много.

Красиво выгнутые губы дрогнули в понимающей усмешке.

— Отказываетесь?

Колоксай повернулся к Олегу:

— Что скажешь? Я, к примеру, могу намыслить, что иду ради красивой женщины. Все-таки это ж женщина, хоть и умная, а ты вообрази, что ради толстой книги.

Зеленые глаза Олега в упор смотрели в ее безмятежно милое лицо, пытались заглянуть в глубину коричневых глаз, но их поверхность была темной и прочной, как кора молодого дерева.

— Но ты же сказала, — заметил он осторожно, — что никто из чародеев не смог...

Она обольстительно улыбнулась:

— А разве я сказала, что хочу участвовать в вашей безумной затее?

Колоксай похлопал волхва по плечу:

— Она права. Если бы хотела, то задала бы задачку полегче."

"— Но задала бы все равно, — добавила Хакама. Ее глаза смеялись. — Колдуны ничего зазря не делают. Пока что я не вижу ничего, кроме пустых слов о счастье для всех людей.

Мы, чародеи, разговариваем только с равными. Мало ли люда, что хотят с нами пообщаться, вести беседы... Но скажи, интересно ли нам слушать их бесхитростные рассказы о дойных коровах, выпечке хлеба, проклятых лисах, что повадились в курятники, о зайцах, что ободрали деревцо в саду?

Колоксай возразил с достоинством:

— Разве мы говорим о зайцах? Ни хрена себе зайцы!

Она прервала все тем же мелодичным голоском, в котором впервые прозвучал металл:

— Сперва докажи, что ты чего-то стоишь.