Олег сел свободнее, признался:"

"— Я струхнул! Муравьев видел и покрупнее... но чтоб вот так двигались во множестве... все в эту башню, все при деле... Да они, стоит им захотеть, эту башню разнесут во мгновение ока, стоит только каждому отщипнуть по песчинке!

Она мягко улыбнулась:

— Чисто мужское понимание. Отщипнуть, разнести, уничтожить, убить... А то, что это не столько верные слуги, но и друзья, никому в голову не приходит. Слуги взбунтоваться могут, но друзья не предадут. Кстати, они и охраняют меня лучше всех заклятий. Я могу спокойно предаваться там, наверху, размышлениям, а они у основания всегда бдят.

Кони покусывали один другого, жеребец Колоксая попытался лягнуть смирного конька Олега. Хакама не повела и бровью, но в дальний угол рухнула огромная связка душистого сена. Затем сено исчезло, взамен перед конями появились ясли, полные отборного овса.

Олег поежился:

— Если бы только у основания! Я чувствовал на протяжении версты, что меня не разорвали только по приказу их владычицы.

Хакама засмеялась:

— Не люблю хвастать, но это верно. Все, что мои шестиножки видят и чувствуют, я вижу и чувствую тоже.

Последние слова она произнесла задумчиво, отстраненно, щеки слегка побледнели, а взор ушел вдаль. Ему почудилось на миг, что у колдуньи по всему телу открываются крохотные поры, какие есть у всех насекомых, но это видение ушло так же быстро, как и возникло.

Кони звучно хрустели овсом, на всякий случай отгоняли хвостами невидимых мух. Колоксай ревниво смерил взглядом ширину яслей, конь жрать здоров, можно наперегонки, а Хакама обратила задумчивый взор на Олега:

— Я понимаю, вы заехали сюда не просто.

Колоксай сказал бодро:

— Почему? Нам здесь нравится.

Он поковырял ножом в зубах, послышался скрип железа. Губы Хакамы снова дрогнули:

— Вы не знали, что вас ждет.

— Догадывались!

Олег проглотил ком, в груди стало тесно, а в комнате сгустилось напряжение. Наступил самый важный миг, а он все не мог уложить хаотичные чувства и мысли в ясные фразы. Куда проще обосновать бы права на престол, на земли соседнего княжества или королевства, на спрятанное любым царьком сокровище.

— Я урод, — сказал он и ощутил, что говорит совершенно искренне. — Я хочу счастья всем людям! Говорят, что такое могут восхотеть только дураки. Всем людям — это не просто своему племени... моего племени уже нет, теперь мое племя — весь род людской!

Колоксай сказал непонимающе:

— Но как могут быть счастливы все? Всегда кто-то счастлив за счет несчастий другого!

Олег сказал с отчаянием в голосе:

— Пусть даже так, хотя в этом что-то неправильное... Но пусть несчастья будут другими.