В последнее время Еления часто разговаривала с Мадлен, рассказывая о себе, о них, обо всем на свете. Ей интуитивно казалось, что Мадлен её слышит.

— Вы обязательно выздоровеете, сестра Мадлен,  и тогда мы снова будем узнавать друг друга, потому что... я не хочу терять вас ни в прямом... ни в переносном смысле... вообще никак.

— Все по-прежнему?! — в больничную палату буквально ворвалась Бердайн Огдэн, стремительным широким шагом приближаясь к Еле и Мадлен.

Девушка от неожиданности вздрогнула и только кивнула. В последнее время Верховная все время появлялась подобным образом, постоянно куда-то торопясь.

Верховная Фурия сразу впилась пронзительным цепким взглядом в лицо внучки, неподвижно лежащей на кровати. На мгновение на лице великой женщины и воительницы мелькнуло страдание, но она быстро взяла себя в руки.

— Я вызвала Эдварда, — отрывисто произнесла королева Бердайн. — Сегодня в столице Ровении в Верховном суде империи вынесли приговор Варниусам, поэтому, решила, что ему можно уже рассказать о Мадлен.

— Вы так и не сказали ему, что она ранена?! — поразилась Еля. — До сих пор?!

А она-то думала, почему Эдвард Данери настолько безразличен к состоянию Мадлен.

— Не сказала. Зачем его сейчас дёргать? — немного резко и недовольно ответила Фурия. — Состояние Мадлен стабильно-плохое, но не предсмертное. В Ровении сейчас смена власти, и он, как советник по безопасности при императоре, и просто, как очень умный и хитрый разведчик, очень нужен молодому императору. Я ждала, когда до конца разберутся с Варниусами. Он, как никто другой, знал все тонкости дела по Невидимой Ровении.

— Ровен Эдвард приедет? — Еля старалась, чтобы голос был спокойным и не дрожал, но получалось с трудом.

Упоминание Верховной о молодом императоре Ровении пошатнуло выдержку, заставило изо всех сил вцепиться тонкими пальцами в ткань юбки, беспощадно смяв её.

— Ровен Эдвард? — Бердайн внимательно осматривала Мадлен, трогала холодные руки, проверяла лоб на наличие температуры и одновременно отвечала Еле, краем глаза наблюдая за её нервными пальцами.

Услышав вопрос, Фурия  хмыкнула:

— Он теперь не «ровен Эдвард», девочка, а его императорское высочество. И да, он приедет. Уже «летит». Он так орал на меня, словно я малолетний недоумок, — Фурия нахмурилась и покачала головой, выпрямляясь. — Перепугался жуть. Поэтому я заочно простила его. Но это я тебе призналась, а ему устрою весёленькую жизнь. Нашёл на кого орать. Принц выискался... на мою голову. Я научу его разговаривать с королевой фурий...

Верховная ещё что-то ворчала под нос про благородных выскочек и тому подобное, но Еля уже не слушала её.

Она думала о Майстриме Данери, молодом военном маге, который несколько дней назад стал императором Ровении, и в которого она была влюблена.