— Эта дрянь всё ещё с ним. Ты только посмотри, куда она ему руку положила.

Мне на коленки падает телефон, а сама девушка вскакивает на ноги, нервно нарезая круги по маленькой комнатушке.

И даже смотреть не нужно, чтобы знать, что я там увижу. Скорее всего, на фотке Корнеев, а рядом с ним сидит какая-нибудь королева красоты. Именно такие кадры, заставляют Вику заниматься легкой пробежкой.

— Так собираемся. Я этой гадине пальцы все пересчитаю.

Кровожадности во мне с рождения нет, поэтому я даже не хочу представлять, что именно подруга собралась делать с бедной девушкой.

— Ну, уж нет. Не хочу я ночью переться неизвестно куда, чтобы стать свидетелем твоих выходок. Завтра на учёбу. Ты, кстати, помнишь, что препод обещал не пустить тебя на пару, если ты ещё раз опоздаешь?

— Да плевать мне на твоего препода. Я на платном учусь, пусть только попробует что-то сделать. — Вика забирает свой телефон, и направляется к двери. — Надо родителям позвонить, чтобы денег скинули. Если мать спрашивать будет, скажешь, что у нас кран прорвало, и мы сантехника вызывали. А то на клуб точно не дадут.

К сожалению, Звягины старшие, в силу своего возраста, были людьми доверчивыми. И Вика, не стесняясь, пользовалась этим. Врала, и не краснела. Когда она увидела в магазине дорогущие сапоги, она наврала про поборы в институте. Когда в порыве истерики разбила свой ноутбук, родителям сказала, что его просто украли, и срочно нужен новый. И они переводили. Откладывали с пенсии, и отправляли единственному ребенку, желая, чтобы тот ни в чем не нуждался и не выделялся. Вот и сейчас, я слышу, как она хнычет в трубку, рассказываю про мини-потоп в квартире.

Во мне человечность бунтует, но только ведь сделать ничего не получится. Как-то пыталась поговорить с ней, вразумить. Но ничего из этого не вышло. До скандала дошло, с криками, что она прямо сейчас же съедет от меня. Я, не останавливала порыв этот, но мне не хотелось такого исхода. Опять бы пришло по квартирам мотаться. А найти что-то хорошее, и по моим деньгам, большая редкость.

Поэтому в чужую семью я лезть перестала, и стараюсь с её мамой не пересекаться, чтобы лишнего чего не рассказать.

— Всё, я ушла. Шведова, а ты скоро сама плесенью покроешься вместе со своими учебниками, если не начнешь жить, как все нормальные люди нашего возраста.

Если честно, я даже рада, что Вика уехала. Никто перед сном не будет бубнить про Корнеева, и его неземную красоту. Никто не будет греметь посудой. Можно в тишине закрыть глаза, и провалиться в сон, в котором я увижу Даниила, смеющегося надо мной. Кто ж знал, что сон-то вещим окажется?

2

Я нагло совру, если скажу, что просыпаюсь по первому будильнику.