Гена не ушел, более того, снова присел на краешек стола, предварительно отодвинув Славика подальше.

— Вы сильно похорошели за последнее время, — признался Гена и ощерился в улыбке. — А без очков стали еще больше походить на мою маму.

Ах, вот в чем дело. Выходит, во мне произошли не только внутренние, но и внешние изменения. Права оказалась Люся, когда говорила, что каждой женщине не хватает мощной батарейки в виде интересного мужчины. Вот только к моей энергетике Гена не имел никакого отношения.

— Благодарю, — произнесла я вежливо. — Если это все, то мне хотелось бы вернуться к работе.

Виктор Валерьевич скоро вернется, нужно успеть многое закончить до его прихода.

Намек не подействовал. Либо Гена сделал вид, будто его не понял.

— Я прошу вас, Кира, дать мне еще один шанс. И все еще считаю, что мы подходим друг другу. Не побоюсь этого слова, подходим идеально.

Точно, обычные, ничем не примечательные люди, как же я могла забыть об этом?

— Спасибо огромное, Геннадий Петрович, вы как никто умеете вселять в меня веру в себя.

И снова мимо. Гена не только не понимал намеков, но и не чувствовал сарказма.

"

"— И это еще раз подтверждает мои выводы, — заявил он. — Мы должны быть вместе. Мое предложение все еще в силе. Более того, я готов оставить Машу, в случае, если мы создадим семью.

Меня обуяло бешенство. Я была на грани того, чтобы влепить этому мудаку пощечину. Как он мог говорить так пренебрежительно о моей сестре? Только должность секретаря и доверие Виктора Тура удержали меня от решительных действий. И все же я высказалась:

— Маша не котенок! И не вам решать ее судьбу. Никакой семьи у нас с вами не будет, это даже не обсуждается.

Я не стану ни вашей женой, ни подружкой, ни тем более второй матерью для вас.

Уф, как-то сразу полегчало. Особенно после того, как Гена побледнел. Похоже, отказ его сильно удивил. А он чего ожидал? Что я буду целовать ноги благодетелю, решившемуся взять меня замуж, невзирая на маленькую сестру?

Похоже, что так.

Гена просто опешил: открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. Но не смог произнести ни слова. Мне даже не пришлось просить его уйти, он сделал это сам. Лишь возле дверец обернулся и пристально взглянул на меня, будто ожидая извинений.

А, не дождавшись их, ушел, громко хлопнув дверью.

Вздох облегчения вырвался из моего горла.

Возможно, сегодня я обрела в лице Гены опасного врага, но все же была рада, что высказалась. В противном случае он и  дальше донимал бы своими гнусными предложениями. Самое плохое, что он мог мне сделать, так это рассказать Виктору о Маше. Это была бы гнусная и коварная месть. Но я этого не боялась. Потому как подумывала о том, чтобы самой рассказать все боссу. И о моей сестре, и о ее проблемах.