Наверняка мальчишки унаследовали бы мощь отца, а девочки… На глаза женщины навернулись слезы. Жаль, что только сейчас, после смерти, в шаге от божьего суда она осознала, что хотела бы иметь дочь.

Зачем жила, спрашивается? Столько лет промотала зря.

Огорчение сменила злость. На себя, конечно. Сама во всем виновата.

По огромному залу пролетел звон. Стоящего впереди них мужчину-нага подхватили за руки и поволокли к таинственному выходу. Его мощный чешуйчатый хвост извивался и сворачивался в кольца. Он вырывался и, кажется, кричал, но мадам Джакобо не слышала ровным счетом ничего.

Ее потянули вперед. Вздрогнув, она подняла взгляд на своего мужчину.

– Я люблю тебя, Трояр, – выдохнула она, наверное, от страха, что не представится ей больше возможности поговорить с ним. – Прости, что подвела. Я не хотела зла. Прости меня…

Он улыбнулся. Так тепло и ласково, что ее сердце пропустило удар.

– Трояр из рода Даварков, тебе была дана возможность служить богам, расти и когда-нибудь занять место в Высшем Совете. Ты был хорошим привратником, но оступился…

Этот странный голос оглушил демонессу.

Покрутив головой, она уставилась на обвинителя. Высокий эльф даже не скрывал злобы.

– Расскажи нам, кто заставил тебя сойти с тропы служителя. Кто очернил твои помыслы и задурманил разум?

– Никогда не любила эльфов, – не удержалась мадам. – Ну, гадкие же слизни.

Она вроде и шептала, только вот слова ее разлетались по залу подобно сирене оповещения.

– Что?! – Обвинитель схватился за сердце. – Да как ты смеешь?

– А что? – демонесса пожала плечиками. – Имею право на свое мнение.

Тролль тяжело выдохнул и улыбнулся.

– Я влюбился, господин небесный прокурор. Такое случается и с живыми, и с мертвыми.

По залу снова прошлись раздражающие шепотки.

Прокурор молчал, пафосно выдерживая паузу. Взгляд демонессы сместился на адвоката. Кажется, гном утомился, потому как, сложив руки перед собой, карлик сладко дремал.

Приподняв бровь, мадам хотела было ткнуть его пальцем в бок. Но что-то помешало. Жалость… Нет, сострадание. Она покосилась на присяжных, на судью, смотрящего в никуда. На гадкого эльфа. И не стала тревожить поверхностный сон гнома. Пусть отдохнет. У него вон еще сколько дел – за ней и ее троллем стояло немало душ, ожидая своей очереди. Может, кому-то из них он и способен будет помочь, но, видимо, не им.

– Любовь! – продолжил тем временем свой спектакль небесный прокурор. – У привратника нет права на это чувство. Лишь долг! Служение! Променять его на такую глупость как… любовь!

Он скривился и с брезгливостью вздернул подбородок.

– Кхм… – раздалось из ниоткуда громкое покашливание.

Над судьей появилась сверкающая дымка. Она переливалась золотыми сполохами, мягко превращаясь в высокие врата.