В общем, загрустил злодей.

– Кило золота мне на лапу, и я разрешу тебе пожить у себя месяц. А нет, выбегаю из машины и ору: «Помогите, насилуют!..»

Моя милая улыбка превратилась в оскал.

– Ну, ты и стерва, – пролепетал он и полез в карман.

Дрожащей рукой вытащил слиток золота и протянул мне.

– Лафилье, ну ты совсем? – Я снисходительно приподняла бровь. – А я что с ним делать буду? Ну, разве что в тюрьму присяду за мошенничество и черт знает что еще. Какие статьи пришьют…

– А-а-а…

Уши эльфа сникли и загнулись.

Сейчас он напоминал щенка овчарки.

– К слитку, мой неуважаемый иномирный друг, должен, нет, просто обязан, прилагаться сертификат. Именно в нем и будет информация, подтверждающая его происхождение. Там же номер слитка, ну, само собой, уникальный. Проба, масса… У тебя такой есть?

Лафилье покачал головой, тряся ушами.

– И не будет, – припечатала я его. – А значит, никаких законных сделок с золотом. И все потому, что паспорт у тебя, Лафилье, липовый. Никакие кассовые документы ты оформить не сможешь. В общем, спрячешь золотишко под подушку и никому не скажешь. А то тебе за него господа бандиты голову откусят. Отнимут и через черные рынки прогонят.

– А если я сам через рынки? – в его голосе прорезалась умирающая надежда на что-то светлое и хорошее.

– А кому ты там нужен, Лафилье? Кто к своей кормушке подпустит какого-то ушастого чужака, за спиной которого никого сильного и власть имеющего нет. Это там за тобой Инчиро стоял и почему-то тебя терпел. Хотя да, слизняк ты знатный. Чуешь подранков и хорошо задом во все стороны крутишь. Думаю, Инчиро это понимал и использовал. Ну, хотя бы, потому что его корпорация убытки не терпела, а показывала только прирост капитала. Но здесь, эльф, и без тебя хитрожопых хватает. Не туда ты сунулся. Совсем не туда.

Он так трогательно моргнул, что сердце защемило. С детства щенка хотела. А тут такой экземпляр.

– Гад ты, – выдохнула я, сокрушаясь. – Меня никогда никто не спасал. Я же рассчитывала, что Инчиро тебе морду-то начистит. Я вся такая в слезах, челка назад, бегу в его объятия. Дальше все по классике – поцелуи, признания, вынос твоего бездыханного тела… А теперь что? Ну, как я тебя, задохлика облапошенного, моими, пусть будет, соплеменниками ему на растерзание отдам? Всю жизнь мне испоганил! Романтику убил. А такой шанс был. Внукам бы рассказывала, как их дедушка меня из лап злодея вытащил. Ирод ты, Лафилье. Ладно, пойдем посмотрим, что с моей квартиркой. Вылезай из машины.

На мгновение показалось, что он сейчас, сокрушаясь, начнет извиняться и биться лбом о бардачок. Но ушастый втянул голову в плечи и шустренько открыл дверь. Вытащил свою тушку наружу и тут же запрыгнул обратно в салон.

– Там кто-то есть под лавкой!..

Его голосок скатывался к истеричным ноткам.