Я наблюдал, как она бежит по проволоке, конец которой терялся в густых зарослях кустарника.

Находиться здесь было неприятно. Каждый вдох давался мне с трудом – приходилось сдерживаться, чтобы не повернуться и не убежать. От всей этой проволочной конструкции так и веяло злобой.

Наконец Эмбер вернулась.

– Это ловушка. – Голос Эмбер слегка дрожал. – Если кто-то споткнётся об эту проволоку, то на это место упадёт гнилое дерево и увлечёт за собой ещё несколько тяжёлых подпиленных суков. Прохожему может сломать шею или проломить череп."

"Смертельная ловушка! Мне не хотелось верить, что оборотни могут быть такими злобными.

Однако трудно отрицать очевидное, когда доказательства у тебя перед носом. «Чёрная полоса», точнее, серия нападений и акций саботажа, которую Миллинг устроил людям, была смертельно опасна. Если бы не мы, скоро бы здесь кого-нибудь тяжело ранило. Если бы мы не обнаружили эту конструкцию, то на следующий день прочли бы о ней в газете.

– Нужно убрать эту штуку, – выдавил я. – Причём до того, как здесь пройдёт рейнджер или турист.

– Конечно. Двумя руками это будет сделать удобнее.

Отвернись, Караг.

Когда я снова повернулся, Эмбер уже превратилась в девочку с фиолетовыми волосами и была полностью одета. Она присела на корточки рядом с проволокой и задумчиво посмотрела на верхушку дерева.

– У меня есть идея, как обезвредить эту штуку. – В ночной тишине человеческий голос прозвучал пугающе громко. – Но тебе придётся мне помочь, Караг: одна я не справлюсь.

– Что мне надо сделать? – спросил я.

– Надо попытаться закрепить проволоку вот в этом месте, где она огибает сук…

Мы осторожно возились с проволокой, пытаясь обезвредить ловушку так, чтобы дерево не свалилось нам на голову.

Мне пришлось сесть на задние лапы, а передние превратить в руки, чтобы удобнее было работать. Дурацкое, должно быть, зрелище. Не наблюдает ли за нами кто-нибудь украдкой? Нет, я бы заметил – от моих острых органов чувств ничего не скроется.

Как выяснилось – за исключением тех случаев, когда я чем-то сильно увлечён. Я слишком поздно услышал звук шагов по заснеженной тропинке.

– Затопчи меня кабан, сюда кто-то идёт! – прошипел я, обращаясь к Эмбер.

Эмбер вздрогнула.

Она не осмелилась говорить вслух, а встревоженно спросила мысленно:

– Рейнджер? Или тот, кто соорудил эту ловушку?

– Не имею понятия. Но нам по-любому надо убираться отсюда: если рейнджер увидит, как я в обличье пумы сижу посреди тропинки, то решит, что я «проблемный» зверь.

Было лишь одно небольшое затруднение: пока Эмбер занималась другой стороной ловушки, я держал в руке проволоку, которую мы перерезали и которую мне теперь приходилось держать натянутой, чтобы ловушка не сработала.