– Во-первых, это были довольно большие куски, а во-вторых, недавно я тренировался во время учебной экспедиции сохранять спокойствие вблизи дороги.

– С одним рогом он всё равно натворит не так много, – сказал мне Дориан.

Брэндон не на шутку обиделся:

– Идите вы все знаете куда!.. – Он так резко поднялся из-за стола, что опрокинул на себя мисочку с соусом, обвёл нас сердитым взглядом и потопал прочь. – Делайте всё сами, раз вы такие умные!

Не успели мы ничего возразить, как он уже оказался на другом конце столовой. За столом воцарилось неловкое молчание, но вдруг Морин вскочила и бросилась за Брэндоном:

– Эй, Брэндон, подожди! Я пойду с тобой – я тоже люблю машины!

Мы всё ещё пристыжённо молчали.

Зря мы сказали про рог – Брэндона это задело за живое. Ну вот, теперь не только Тикаани, но и мой лучший друг на меня обиделся. Но, надеюсь, скоро всё забудется, порастёт шерстью. Я покосился на Тикаани, которая, как обычно, сидела вместе со своей стаей и делала вид, будто меня не замечает. Чёрт, паршивое чувство.

– У меня есть ещё одна идея, – нарушила молчание Холли.

 – Завтра у нас поведение в особых ситуациях. Может, нам удастся уговорить Джеймса Бриджера, чтобы вместо обычного урока он отпустил нас в больницу навестить Труди? Заодно повеселим там больных детей – ну разве не орехово?

– Я бы даже сказал: пумно! – воскликнул я, хотя мне было совсем не до веселья.

Мы слопали ещё целую кучу тако, потанцевали, пошутили и теперь были готовы исполнить свою миссию. Я разглядывал Эмбер – в человеческом облике она была девочкой с фиолетовыми волосами и выглядела младше меня, хотя ей уже исполнилось пятнадцать.

Как обычно, она была без украшений и рюкзака и одета в лёгкую одежду, чтобы в случае непроизвольного превращения её не задавили собственные вещи.

– С чего начнём? – с нетерпением спросила она. – Как ты считаешь, кому мы могли бы помочь?

– Рейнджерам, – не раздумывая ответил я.

– Они тебе нравятся, да? – Эмбер улыбнулась. – Я пока ещё не решила, кем хочу стать. Знаю одно: только не рабочей! Уже была ею в муравейнике, где выросла.

Я вдруг понял, что очень мало знаю об Эмбер, потому что она училась классом старше.

– Каково это – быть муравьём?

– Отвратительно, – поморщилась Эмбер. – Ты ничто. Всё, что имеет значение, – семья и матка. Работа, работа и ещё раз работа – больше ничего в жизни нет.

Я начинал понемногу понимать, почему она покрасила волосы. Ей нравилось находиться в группе, но благодаря фиолетовым волосам она немного отличалась от других.

– Очень смело с твоей стороны – отречься от этого.

– Что значит – отречься? – пожала плечами Эмбер. – Меня просто вышвырнули.