А недавно освобожденный из мест лишения свободы гражданин Горшков Александр Петрович все еще где-то гулял. При выходе из колонии он получил на руки справку об освобождении, и на основании этой справки должен был получить паспорт в том месте, где собирался в дальнейшем жить и работать. На получение паспорта законом отводится десять дней. Но кто их соблюдает сегодня, законы-то? Это раньше, когда существовала статья за тунеядство, человек должен был непременно устроиться на работу, тут уж без паспорта никак, иначе быстренько обратно в зону загремишь. А теперь и следователь, и оперативники понимали, что уважаемый половой психопат Александр Петрович может позволить себе роскошь так и ходить со справкой в кармане, не обращаясь в милицию и не получая паспорта, поскольку имеет полное право нигде не работать.

Неприятности в виде штрафа грозят ему только в том случае, если он ненароком угодит в проверку документов, в ходе которой и выяснится, что он уже почти полгода живет без паспорта. Но, во-первых, эту неприятность вполне можно пережить, а во-вторых, вероятность ее не так уж высока, если сильно не высовываться. Горшков, по-видимому, не высовывался, поскольку за время, минувшее после освобождения из колонии, никуда не обращался за паспортом и ни разу не был оштрафован за отсутствие оного.

В ожидании результатов экспертизы оперативники занимались прояснением обстоятельств убийства неизвестного человека в районе трех вокзалов.

Керамическая рыбка с широко раскрытым ртом, из которого торчат ножки пластмассовой куколки, недвусмысленно указывала на то, что спившаяся бывшая балерина Надежда Старостенко и странный гражданин в приличной одежде и с деньгами на собственные похороны в кармане были лишены жизни одной рукой и, по всей вероятности, одним и тем же оружием, но это опять-таки должна подтвердить или опровергнуть экспертиза.

Личность человека без документов была установлена на удивление быстро.

Собственно, удивляться тут было особо нечему: когда рядом с вокзалами – крупнейшими в столице пристанищами бомжей – находишь труп человека с явными признаками нецивилизованной бездомной жизни, то много ума не надо, чтобы предположить, где можно навести о нем справки.

Покойный, как вскоре выяснилось, носил кличку Лишай, которая прилипла к нему из-за постоянных кожных заболеваний, одолевающих его круглый год. Фамилии его никто не знал, имя же хоть и с немалым трудом, но вспомнили – Геннадий. Среди вокзальных бомжей он тусовался не так давно, всего месяца полтора-два, откуда прибыл – не спрашивали, не принято как-то, а он сам не рассказывал. В день убийства его видели с утра и примерно часов до трех, куда делся потом – неизвестно.