Сначала я даже не понял, что это я кричу, просто услышал какой-то нечеловеческий, визгливый вой, а потом появились чужие лица, а мамы уже не было. Ее не было в комнате, в квартире. Ее не было вообще. Были соседи, были люди в белых халатах и в милицейской форме, а мамы нигде не было. Меня увезли в больницу.

Вечером приехал отец. Он просидел со мной в больнице всю ночь, а утром забрал домой. В тот же день мне объявили, что отныне я буду жить с бабушкой, потому что отец всю неделю работает, в Москве его нет, и присматривать за мной некому. Мне было все равно. Так было даже лучше, потому что оставаться в той квартире, где убили маму, я не мог.

Бабушка взялась за меня с утроенной силой. Она не умела легко, с шутками, играючи, объяснять мне трудные места в школьной программы, как это делала мама. Она не умела превращать занятия музыкой и живописью в увлекательную игру, и я, наверное, заскучал бы и стал таким же, как все. Но она сумела меня заставить.

– Ты должен быть достоин своей матери, – говорила бабушка. – Она не сделала карьеру, она бросила любимую работу, чтобы быть рядом с тобой сначала в яслях и детском саду, потом в школе.

Она могла бы стать блестящим ученым и достойно представлять свой род, но она принесла себя в жертву ради тебя, и ты просто не имеешь права на это наплевать – ради памяти своей мамы ты должен доказать, что все было не напрасно. Ведь если бы она не работала ради тебя в школе, и она, может быть, в тот день не осталась бы дома, и ничего не произошло бы. Она погибла только потому, что посвятила себя тебе.

Так докажи же всем и в первую очередь себе самому, что ты любишь свою мамочку."

"Такие аргументы были мне понятны даже в десять лет. Особенно в бабушкиной квартире, где все говорило о том, что в роду Данилевичей-Лисовских-Эссенов не было неудачников и отщепенцев.

С висящих на стенах портретов и фотографий на меня глядели серьезные лица людей, достойно проживших свою жизнь, и глаза их преследовали меня повсюду молчаливым вопросом: а ты? Станешь ли ты таким же, как мы? Достоин; ли ты будешь того, чтобы твой портрет висел на этих стенах рядом с нашими? Или портреты твоих родителей будут последними?

Мне очень нравился написанный маслом портрет мамы, висевший в бабушкиной спальне. А вот портрета отца у нее не было, была только большая свадебная фотография: мама в белом платье с фатой на волосах, папа в черном строгом костюме.

Я тогда думал, что бабушка почему-то недолюбливает моего отца, поэтому и портрет не повесила. Но когда я вырос, отец объяснил мне, что из-за его ответственной и важной работы ему просто совершенно некогда позировать, ведь написание портрета требует длительного времени.

Итак, я стал жить с бабушкой, которая каждый день пристрастно проверяла, как я сделал уроки и что написано в моем дневнике.