Наверное, плохо, когда приходится хоронить в такую погоду. А в другую погоду что, лучше? При ясном небе и солнышке? Господи, бред какой в голову лезет, ну при чем тут погода!"

"Похороны – это прощание с близким, это возможность в последний раз увидеть лицо и прикоснуться к руке, и никакого значения погода в этом тяжком деле не имеет. Бедный Юрка, как это все некстати. И денег нет, и дожди идут проливные. «Да что это со мной! – Настя сердито тряхнула головой, стараясь отогнать мысли, которые ей самой казались неприличными и постыдными. – Разве смерть может быть кстати? »

– Так я не понял, денег-то дашь? – прервал ее размышления Коротков.

– Дам, не беспокойся.

– Богатенькая? – насмешливо спросил он.

– Не богаче тебя. Но деньги найду.

Коротков метнул на нее косой взгляд.

– А где же гонорары твоего профессора? Неужто пропивает?

– А это ты у нашего правительства спроси. Все гонорары ухнули в неизвестном направлении, а нам с них еще налоги платить. Так что через несколько месяцев я по миру пойду и буду стоять на паперти с протянутой рукой. Но пока этого не случилось, я еще могу оказать тебе небольшое финансовое вспомоществование.

Машина остановилась возле ее дома, но Настя не спешила выходить. Ей казалось, что еще не сказано самое главное, хотя, видит бог, она и сама не знала, что именно.

– Юра, – осторожно произнесла она и запнулась.

– Да?

– Юра… Ты веришь в то, что это Горшков?

– А ты нет? – ответил он вопросом на вопрос.

– Наверное, это стыдно, но я очень хочу верить, что это действительно Горшков. Я хочу верить, что послание было адресовано не мне. И знаешь, чем больше я этого хочу, тем больше мне кажется, что это не он.

Коротков развернулся на сиденье и удивленно уставился на Настю.

– Почему ты думаешь, что это не он?

– Не знаю, Юрик. Мне так кажется. Его в розыск объявили?

– Ну ты даешь, мать! Да я же при тебе следователю звонил. Неужели не помнишь? Мы с ним договорились, что он поручение нам пришлет. Я и текст ориентировки уже составил. Как только бумага от следователя до нас дойдет, так я ее сразу запускаю.

Да, действительно, Коротков звонил следователю, Настя это отчетливо помнила. Надо же, в такую мокрую погоду даже мозги превращаются в жидкость, бессмысленно и бесполезно циркулирующую по черепной коробке.

– Хоть бы его нашли побыстрее, – почти простонала она.

– Зачем? – насмешливо поддел ее Коротков. – Ты же уверена, что это не он.

– Я не уверена. Я сказала, что мне кажется.

– Ну, мне-то ты голову не дури. Когда тебе кажется, ты вообще молчишь. А если говоришь, что кажется, значит, уверена. Тебе напомнить, что я твой начальник? Или сама сообразишь, что с начальством надо делиться своими соображениями?

– Ох, Юра, я уже ничего не соображаю.