Большой письменный стол с креслом для хозяина и двумя креслами для гостей создавали вполне удобную обстановку как для делового разговора, так и для дружеской болтовни. Ларцев занял одно из «гостевых» кресел и жестом пригласил Настю сесть напротив него.

– Ну ты крут, – смеясь, сказала она вполголоса. – Держишь девочку в железных рукавицах, вздохнуть не даешь.

– Я не ее держу, а этого Никиту, – строго ответил Володя. – Она-то девочка правильная, после того случая… ну, ты понимаешь, о чем я говорю, Надя твердо усвоила, что папу надо слушаться, он плохого не посоветует.

Если папа предостерегает от чего-то, то, значит, опасность на самом деле существует, это не пустой звук и не глупые родительские страхи. Но Никита – это совсем другой коленкор. Он юноша, у него другое воспитание. Я за него поручиться не могу. Поэтому пусть лучше у меня на глазах будут вертеться, чем по паркам шляться.

– Ты уверен, что это правильно? – с сомнением спросила Настя.

– Меня не Интересует, правильно это или нет, мне важен результат. А результат налицо – Надя выросла хорошей девочкой, послушной, и в голове у нее нет всяких глупостей.

Ты знаешь, что у них в классе больше половины ребят принимают наркотики? А ведь это самая обычная школа, не какая-нибудь там специальная для трудных подростков. Как только я выпущу Надюшку из-под своего влияния, мое место тут же займет кто-нибудь другой. Свято место, сама знаешь, пусто не бывает. Ну, рассказывай свою страшную историю.

– Я справку привезла. – Настя полезла в сумку за папкой.

– Справку ты оставь, я ее прочту, когда ты уйдешь. А пока рассказывай своими словами и со своими комментариями.

Я диктофон включу, не возражаешь?

И, перехватив ее удивленный взгляд, Ларцев добавил:

– Ты же видишь, что у меня с руками. Трясутся так, что ручку держать не могу. Поэтому и не записываю на бумагу, а пользуюсь диктофоном.

«Так вот в чем дело, – подумала она, – теперь понятно, зачем нужна была чистая кассета. Бедный Володька! »

– Это после ранения? – осторожно спросила Настя.

– Руки-то? Да, после него. И руки дрожат, и голова трясется, как у древнего старика. Я в свои сорок пять выгляжу на все сто пятнадцать, верно?

Седой, морщинистый… Красота!

Он расправил плечи, потянулся и весело подмигнул Насте.

– Знаешь, чем хороша наука психология?

– Тем, что помогает понять людей.

– Ничего подобного, Настюха! Ни хрена она не помогает людей понимать.

Другого человека понять все равно невозможно, именно потому, что он другой, он мыслит по-другому и чувствует по-другому, а ты пытаешься понять его при помощи своих мерок. Психология хороша тем, что позволяет понять самого себя и избавиться от собственных комплексов.