– Это жаль, – вздохнула Анна Захаровна, – красивый был мальчонка, как помню, стал бы артистом – по нему бы все девки сохли. А ты, видно, не в него пошел, в деда, востроносенький, маленький… Впрочем, это я уже сказала. Так с какой печалью ты ко мне пожаловал, Сергей Кузьмич?

– Вы помните Серафиму Антоновну Фирсову?

– Симу-то? Ну а как же! Столько лет в одном доме жили. А что с ней?

– Умерла.

– Вон оно как… – протянула старуха. – Ну что ж, пора, как говорится, чай, не девочка уже. Она была меня на три года старше, мне восемьдесят пять, стало быть, ей восемьдесят восемь.

Ну ладно, Сима умерла, а милиции какой в этом интерес?

– Так она не сама умерла. Ее убили.

Анна Захаровна медленно покачала головой и собрала лежащие на столе карты в колоду.

– Понятно. Допрыгалась Симка. Сто раз ее предупреждала… Все забрали?

– Что – все? – спросил Зарубин, напрягаясь, как охотничий пес. Кажется, не зря он сюда приехал.

– Ну, деньги, побрякушки, что там у нее еще было, я не знаю в точности.

– Да какие деньги, Анна Захаровна, что вы! Она совсем нищая была, еле-еле концы с концами сводила.

– Это с чего же ты такое удумал?

– Так видно ведь.

По всему видно. И соседи говорят.

– А ты не верь!

С этими словами Анна Захаровна стукнула кулаком по столу, причем весьма увесисто, даже стекла задрожали. Сила в ней, несмотря на годы, оставалась немалая, да и вес солидный."

"– Не верь! – повторила она уже спокойнее. – Мало ли что люди говорят. Что они знают-то? Симка богатая была, только жадная до безумия. С молоду над каждой копейкой тряслась, выбирала, что купить подешевле. Если за колбасой шла в магазин, так перед этим целый час высчитывала, сколько граммов нужно купить, на сколько бутербродов, чтобы лишнего, упаси бог, не взять.

Ты знаешь, что она родного сына из дома выгнала?

– Знаю, – кивнул Сергей, – мне сказали, что из-за пьянства.

– Ну, это правильно тебе сказали, только не в самом пьянстве дело было, а в том, что сын наследственное богатство тягать начал. Если бы он просто пил, Сима его не тронула бы. Но он к ее деньгам руку протянул, этого она уже не стерпела.

– Откуда же у нее деньги, Анна Захаровна?

– Так Симка ж из купеческого рода. Как после революции экспроприацией запахло, ее отец быстренько всю собственность продал и в ювелирные изделия обернул.

Спрятал как следует, середнячком прикинулся, горсть побрякушек большевикам пожертвовал: мол, отдаю все, что есть, на дело строительства светлого будущего. Ему поверили, даже на пост какой-то назначили, заводом управлять. А горсть та была каплей в море, остальное он схоронил и единственной любимой дочке Симочке в наследство передал.

– Ничего не понимаю. – Зарубин сокрушенно развел руками. – Иметь такое богатство и жить в такой нищете! В голове не укладывается.