Хоть и ехать к ней было далековато, но оно того стоило.

А пока я бродила в поисках молочных продуктов, яиц, а также специй. Повсюду слышалась торговля:

— Госпожа, сколько стоит ярд этой ткани? А сколько — весь кусок? Короче говоря, почем ярд?

— Господин, мои цены разумны; вы получите хороший товар задешево.

— Да, воистину. Госпожа говорит верно. Ноя так и не услышал, сколько же должен заплатить.

— Четыре шиллинга за ярд, если вас это устроит.

— Это неразумно. За такую цену я куплю хороший пурпур.

— Возможно, вы и правы. Но у меня тоже есть пурпур, причем не лучший, но дешевле, чем за семь шиллингов, я его не отдам.

Мне было так интересно, что я потеряла счёт времени, с восторгом глазея по сторонам.

Наконец, мои ноздри уловили тонкий запах специй и я поспешила туда, откуда доносились эти дивные ароматы.

Меня интересовали в первую очередь ваниль, корица, мускатный орех.

— Чего изволите, госпожа? — на меня смотрел, умильно улыбаясь, стареньких сморщенный азиат. Наверное, китаец.

— Здравствуйте, — я улыбнулась ему от всей души, находясь в эйфории этой атмосферы, как будто попала не на рынок, а по меньшей мере на венецианский карнавал.

Стол китайца был аккуратно заставлен драгоценными коробочками, а пальцы его были окрашены в желто-коричневый цвет, навсегда въевшихся в кожу специй и пряностей.

Я объяснила, что мне нужно. Он понимающе покивал головой, став похожим на фигурки, которые крепят в салоны автомобилей.

— У меня есть всё, что вам нужно, госпожа, — он покопался у себя в сундучке и достал палочки корицы, сухие стручки ванили и плотные шарики мускатного ореха.

Я с наклонилась и с наслаждением вдохнула дивные ароматы. Только боялась, что вся эта небольшая коричневая кучка обойдётся мне по цене в пару-тройку лошадей.

Однако, у меня даже раздумий не возникло. И я без сожаления отдала несколько монет, мысленно горячо поблагодарив Гвендолин.

— Вы часто здесь бываете? — заторопилась я унести своё сокровище домой.

— Раз в неделю, госпожа, — поклонился мне старичок-китаец. — У нас два корабля, они регулярно пополняют наши запасы, — и он еще раз поклонился.

Я попрощалась с ним и повернувшись, чтобы уйти, отчетливо почувствовала на себе чей-то взгляд. Хотя, вечно мне что-то кажется — то ветка хрустнула, то занавес колыхнулся.

С этой мыслью я зашагала в сторону дома, всё так же ощущая на себе взгляд, прямо в затылке свербило. Резко обернувшись я увидела, как за повозку, стоящую неподалёку, мелькнула чья-то фигура. С повозки этой продавали какие-то блестящие штуки — блюда или зеркала — у меня в глазах тут же замельтешили пятна и я отвернулась, чтобы проморгаться.

“И все-таки, госпожа Лотта, давай без паранойи” — твердо сказала я себе и пошла к себе, уже не оглядываясь.