– Тебе просто на перевязки нужно ходить или еще что-то? – спросила Светланка.

– Да сама перевяжешь, ты же у меня вроде сестра?

– Конечно, что будем делать? Так хочется куда-нибудь съездить. – Прямо в точку попала.

– Я узнаю, можно ли мне уехать из Питера, если добро дадут – рванем на машине по стране?

– Куда по стране? У нас же дети! – как-то даже испуганно спросила супруга.

– Да, не лучшее предложение, а ты куда хочешь? – решил я отдать выбор Светланке.

– Ну, я не знаю, может, в Москву? Очень хочется там побывать, – сказала и потупила взгляд жена.

– А что, я сам ее в принципе не очень-то и видел.

Давай в Москву, а там может еще куда-нибудь. Я бы в Ярославль, Переславль, Ростов съездил.

– Это ведь восточнее, там войны не было?

– Ага. Соответственно там почти обычная жизнь, хотя провинция еще та… – Я действительно хотел бы побывать там, откуда сюда и провалился, ну вот просто интересно посмотреть, что там и как.

– Когда узнаешь? – робко спросила любимая.

– Да сейчас съезжу на Литейный и позвоню, куда положено, а там уж как решат.

Я действительно почти сразу поехал в управление. Перевязку пока делать рано, с утра после обхода врача мне сменили повязку.

Пока дети были в саду и школе, а маленькая играла в кроватке, вспомнили с женой, что мы вообще-то супруги. Так что поехал в контору именно что сразу, почти.

– Прости, родная, – сказал я любимой, лежа рядом и разглядывая ее красивое лицо.

– Ты это о чем? – с улыбкой, с огромной и счастливой улыбкой спросила Светланка."

"– Прости, что редко напоминаю тебе о том, как я тебя люблю. Да, я уезжаю, да, редко бываю дома, черт возьми, я знаю, что виноват перед тобой, но ведь и ты знаешь меня, знаешь и все прекрасно понимаешь.

Как же хорошо, что ты такая у меня умница.

– Знаю, любимый. Ты не можешь спокойно спать, зная, что где-то на краю земли есть дело, которое можешь выполнить только ты. Выполнить так, чтобы сберечь множество людей, хоть бы и в ущерб своему здоровью и жизни. Все я знаю, ты прав. Да, в самом начале я, бывало, подумывала, что ты лишь гонишься за воинской славой, как многие другие, уж я всяких в армии повидала. Но так я думала только несколько дней и то не всерьез. Нет, ты это что-то другое. Такое чувство, что ты кому-то должен целую жизнь.

А этот кто-то – весь наш народ.

– Слушаешь тебя, и прямо хорошо становится. Ты воспроизводишь то, что я сам боюсь принять и потому стараюсь не думать об этом. Ты чертовски права насчет «долга». Я, мои родители, мои друзья и их родители, все мы в таком долгу перед всеми вами, ты даже представить себе не сможешь, даже если очень сильно будешь стараться. А то, каким способом я отдаю эти долги, не важно. В меня кто-то вложил эти навыки и способности. Способности чуть большие, чем у большинства даже более опытных воинов.