Больше здесь не было ничего, и, видимо испытывая удовольствие от моего недоумения, Грантов не спеша подошел к рюкзаку и эффектным жестом, словно фокусник на сцене, отстегнул его центральный клапан, откинул крышку и направил на предмет, лежавший внутри рюкзака, луч света от своего фонаря.

Я увидел металлический шар размером с футбольный мяч. На его матовой поверхности имелись две прорези для электронных ключей и одна глубоко утопленная желтая кнопка.

– Это специально разработанное нашими учеными взрывное устройство. Оно включается одновременно двумя ключами. Один ключ у меня, второй у Павловского. Мы приведем его в рабочее состояние после посадки. Вы возьмете рюкзак, покинете корабль и постараетесь доставить бомбу на восточный хребет кратера.

По нашим данным, управляющий центр находится именно в этом районе. Не беда, если вы не сможете точно определить его местонахождение. Зона поражения этого устройства достаточно велика.

От шара веяло ледяным холодом смерти. И хотя я ждал чего-то подобного, я почувствовал, как от волнения у меня перехватило дыхание.

– Сколько? Сколько именно?

– Около километра. Вы успеете покинуть опасную зону и вернуться на корабль, прежде чем устройство сработает.

– Каков запас времени до взрыва?

– Десять часов. Более чем достаточно.

– Здесь нет циферблата. Откуда мне знать, на какое время на самом деле настроена бомба?

– Мы должны доверять друг другу, Крайнов. В нашем положении это единственный выход. Кроме того, в случае особой необходимости вы сможете выключить взрывной механизм. Именно для этого предназначена кнопка. Только помните: это наш последний шанс остановить вторжение деймов. Если вы воспользуетесь кнопкой, второй попытки уже не будет.

– А первая была? Сознайтесь, вы ведь пытались это проделать, прежде чем разыскали меня?

– Конечно пытались. Как только на поверхности планеты оказывался кто-нибудь из десантников, они определяли альфа-ритм его мозга. После чего просвечивали людей, покидающих корабль, своими жесткими радиолучами и при малейшем подозрении испепеляли их ударом молнии. Никакие защитные оболочки не спасают. Все превращается в пар…

Вся надежда на то, что они примут вас за своего и не станут контролировать ваши действия.

– Сомнительная надежда.

– Единственная, оставшаяся в нашем распоряжении…

Это была моя последняя ночь перед операцией. Я решил хорошенько выспаться. На Багровой мне понадобятся все силы… Но мысль о Ладре не давала мне уснуть. Я с ней даже не простился, а завтра на это уже не останется времени. Вечером я попытался навестить ее, но в каюте никого не оказалось, а в медицинском отсеке стояла целая очередь пациентов – так обычно бывает после оверсайда, у людей обостряются все скрытые недуги.