– И это у вас называется «ничего серьезного»?!

– Могло быть гораздо хуже. С перегрузкой в двадцать «же» ваш организм справился просто блестяще.

Нашу увлекательную беседу прервал гудок вифона внутренней связи. Она нажала небольшую кнопочку на своем браслете и с минуту слушала недоступное для меня сообщение. При этом ее лицо стало еще прекраснее, она ушла в себя, отключившись от всего внешнего. Отвечая собеседнику, она произнесла всего одну фразу:

– Он будет готов, капитан. – И затем сказала, обращаясь уже ко мне: – Ваша встреча с капитаном состоится сегодня вечером. В восемнадцать ноль-ноль по нашему корабельному времени. Постарайтесь не опаздывать.

– Ваш капитан так загружен работой, что назначает встречи с членами команды с точностью до минуты?

– Во-первых, вы пока еще не член команды, а во-вторых, на этой встрече будет присутствовать не только капитан.

Глава 34

Я не хотел, чтобы Павловский с самого начала составил обо мне неверное впечатление, и постарался не опоздать. Медицинская аппаратура на этом корабле работала неплохо, так что чувствовал я себя вполне сносно. Только времени на то, чтобы привести себя в порядок, почти не осталось. Ну что же, зная, что я выбрался из медицинского отсека всего час назад, думаю, капитан простит мой внешний вид.

Корабельные часы едва успели закончить свои мелодичные удары, одинаковые на всех кораблях космофлота и называемые почему-то склянками, когда я нажал кнопку у его двери.

Каюта Павловского оказалась совсем небольшой и производила впечатление чего-то временного. Она походила на гостиничный номер и на рабочий кабинет одновременно."

"Капитан сидел за столом в окружении дисплеев и голографических проекторов, способных мгновенно показать любую часть корабля или связаться с центральным компьютером.

Конечно, постоянная готовность к действию – вещь похвальная, но, на мой взгляд, для этого существовала рубка управления, а каюта должна предназначаться для отдыха и нормальной жизни. Или у Павловского на этом корабле не было возможности для нормальной жизни, или это было началом одной из многочисленных космических фобий, рано или поздно настигающих космонитов, слишком много времени проводивших вдали от родной планеты.

Переступив порог, я ощутил присутствие в каюте еще одного человека. Я не сразу его разглядел, поскольку он сидел в глубокой тени, за капитанским креслом, словно хотел сделать свое присутствие максимально незаметным, но это ему плохо удавалось.

От него исходила эманация властной силы, и чуть позже, когда я смог разглядеть его лицо, я убедился в том, насколько непрост этот человек.