Самое странное заключалось, пожалуй, в том, что многообещающие планы дорожных знакомств с женщинами больше его не интересовали."

"Шла уже вторая неделя разгона. Скорость корабля стала достаточной для оверсайда. Приближалось время первого пространственного прыжка, после которого корабль должен был выйти в район Центавра и продолжить разгон к Рамиде. Если он не ошибся в выборе рейса, то события, связанные с его заданием, должны были начаться как раз перед вторым прыжком. Однако подготовка к похищению корабля, если имело место действительно похищение, должна была начаться заранее. Ему следовало сейчас быть предельно внимательным и сосредоточиться на работе, а он вместо этого целыми днями думал об Элайн…

Во время прыжка кораблем управляли три человека. Всегда три. Кибернетик, штурман и капитан.

Кибернетик, маленький верткий человечек, работавший одновременно на трех терминалах, выводил на четвертый, самый большой дисплей, стоявший напротив капитанского кресла, длинные таблицы поправок. Даже сверхскоростные компьютеры не успевали вовремя свести воедино все данные, необходимые для вычисления окончательных координат прыжка.

На самом последнем этапе требовалась человеческая интуиция, помноженная на многолетний опыт. Слишком велико было количество постоянно менявшихся факторов.

Реперные звезды, служившие точками отсчета, постоянно смещались, менялись трехмерные координаты места выхода, вся Галактика с бешеной, не постижимой для человеческого ума скоростью неслась в пространстве, вращаясь и постоянно перемешивая все свои объекты. Лишь гигантские расстояния мешали глазу за слишком короткий срок человеческой жизни заметить это хаотическое перемещение звезд на небосклоне родной планеты.

Но в данном случае расстояние, которое собирался преодолеть корабль, равнялось нескольким световым годам, а звезды давно уже были не там, где их видели люди из той точки пространства, в которой они находились в настоящий момент.

Антони Ленц получил диплом штурмана шесть лет назад. Восемь лет предельный срок, отпущенный человеческому мозгу при тех чудовищных нагрузках, которым он подвергался во время расчета очередного перехода. Ленцу оставалось еще два года. Но этот теоретический средний барьер времени каждый преодолевал по-своему. Все решала ежегодная экспертная медицинская комиссия. И Ленц знал, что это его последний полет.

Дрожь в руках, постоянные головные боли по ночам, неожиданный отказ памяти вспомнить какой-нибудь хорошо знакомый пустяк, имя или номер вифона своего друга. Он прекрасно знал, что означают эти грозные симптомы.

Наверно, он не должен был отправляться в полет, не должен был тянуть до последнего предела… Но предполетный осмотр прошел благополучно.