Уйду в монастырь!

Но сначала от штампа в паспорте избавлюсь."

"Обреченно прячу голову под подушку, но сквозь перья и пух прорываются голоса, доносящиеся из холла. Меня не должно беспокоить, о чем говорят мои хозяева, но я решаю проверить, не обсуждают ли они меня. Отбросив постельное, смахиваю непослушные кудряшки с лица, пытаясь пригладить их, и приподнимаюсь на локтях.

– Ты понимаешь, что няня пострадала из-за твоих игр, Алена? – тихо, но строго отчитывает ее Альберт.

– Я не буду больше делать так, – лепечет малышка.

Так? Значит, продолжит шалить, но просто иначе?

И все-таки мне хочется верить, что она действительно раскаивается. И не презирает меня, как ее грубый брат.

Хотя неважно. Завтра меня не будет в этом доме!

– Аленушка, давай сегодня без сюрпризов. У меня были тяжелые сутки, – смягчается он.

Как же! Тяжело искать случайную жену, чтобы потом «покончить с этим браком». Повторяю и кривлю его слова, брошенные недавно в трубку. И невольно вспоминаю, как мило он уснул в машине утром. Под моими окнами. Действительно утомился.

Это могло бы выглядеть романтично, если бы на его месте оказался мой настоящий муж. Но в нашей ситуации это опасно и жутко!

– Хорошо, Алик, – послушно отзывается малышка.

Будто они нормальная семья, а не дьяволенок в юбке и бандюган-извращенец.

Шаги отдаляются, а я откидываюсь на подушки устало. Надо бы продумать план побега, но вместо этого я отключаюсь.

Глава 12

Валерия

– Тише, потерпи, – звучит ласковым голосом, и я не верю, что он может принадлежать хаму Альберту.

Легкий ветерок, что обдувал ступню и будоражил фантазию, превращается в нечто более осязаемое. Вздрагиваю от прикосновения теплых губ. Нежные поцелуи поднимаются по лодыжке, обводят острую коленку. Становятся смелее, наглее. Жалят кожу на внутренней стороне бедра, пока жесткие ладони крепко обхватывают ногу.

Делаю слабую попытку сопротивления, но тело не слушается. Заклинив, как сломанный робот, я не могу противостоять настойчивому мужчине. Прекращаю дышать, когда чувствую влажные поцелуи на животе. Едва сознание не теряю от волнения, а они поднимаются все выше, пока не останавливаются на ложбинке груди.

Руки перемещаются на чашечки лифа. Самого жуткого в моем гардеробе. В дурацкий горошек и без каких-либо украшений. Будто я у бабушки его стащила.

И это все, о чем я могу думать в такой откровенный момент.

Даже когда ладони жадно сжимают грудь. Выбивают тихий стон. Ползут за спину, а пальцы ложатся на застежку лифчика. Тянут грубо. Рвут. Ломают.

Так его! Снять и выбросить. Сжечь!

Чтобы больше не позорил меня перед… мужем?

Помогите, нам же разводиться!

Почему тогда требовательные мужские губы так упорно ищут мои, накрывают и завоевывают.