– И сейчас у нас по плану математика, – слегка тушуюсь под зеленым искрами, что стреляют в меня из гневно суженных глаз. – Раз уж от чая вы отказались… – развожу руками. – Не хотите по-хорошему, садитесь за стол.

Секундная заминка – и по лицу Алены расплывается ехидная ухмылка.

Девочка нехотя плетется к рабочему месту, занимает кресло и складывает руки на деревянной поверхности. Как примерная школьница.

Ликую, радуясь своей победе. Но не учитываю, что ""противник"" всего лишь перераспределяет силы, чтобы напасть позже.

– Итак, задача… – расслабившись, сажусь рядом. И вникаю в условие.

У меня небогатый опыт обучения детей, но какой никакой все же имеется. В конце концов, я на братишке тренировалась. Развивала свои педагогические способности – и довольно успешно. Полностью его к школе в свое время подготовила.

Но заниматься с Аленкой – как биться лбом о бетонную стену. Спустя полчаса моя голова раскалывается от боли, а ей хоть бы хны. Сидит невозмутимо, качает ногой, то и дело касаясь пяткой стула и высекая глухой звук, который эхом отдается в моих ноющих висках. И в учебник пустым взглядом смотрит."

"– Давай так, – закрываю книгу и откладываю на край стола.

Беру коробку с цветными карандашами, отделяю пять штук. – Смотри, было пять, – раскладываю на столе, считаю, указывая пальцем, а потом убираю один. – Отняли один. Сколько осталось? – киваю на наш наглядный материал. – Посчитай.

– Не знаю, – пожимает плечиками Алена и опять бьет по деревянной ножке. – Сколько? – бросает, не глядя на меня. И хорошо, что она не видит, как я зажмуриваюсь обреченно, пытаясь загасить эмоции, и карандаш в руке сдавливаю, едва не ломая.

– Че-ты-ре, – цежу сквозь натянутую улыбку.

Призываю все свои внутренние силы, чтобы успокоиться. Мне необходимо выяснить, действительно ли Аленка не умеет считать или намеренно испытывает меня на прочность. Если специально, то зря – я очень вспыльчивый по жизни человек. Мне и мама всегда говорила, что я не смогу с детьми работать, имея такой характер. Но я мечтала пойти по стопам родителей – и упертость, за которую они тоже меня ругали, привела меня в этот город.

Но если у Алены проблемы, тогда я обязана помочь ей!

Всматриваюсь в равнодушное личико малышки. Наблюдаю, как она сжимает губы, и тянусь ладонью к ее волнистым локонам, но вовремя осекаю себя.

Девочка оттолкнет меня, если поглажу. Не примет ласки от чужой тети.

– Ну, четыре так четыре, – очередной стук ногой добивает меня. Не знаю, как стул выдерживает. Но я на грани.

Поднимаюсь со своего места, складываю руки на груди. Делаю глубокий вдох.

– Может, все-таки чай? – предлагаю жалобным тоном.

Нам обеим нужен отдых. И контакт! Но пока я не знаю, с какой стороны к Аленке подступиться. Она будто стеной себя крепостной оградила.