Он вообще был всегда рулевым в наших отношениях. А я слушалась и в рот ему заглядывала. Какая же дура!

– Зря я согласилась. Слепая и глухая от любви была. Вот судьба меня и наказала, – смотрю на свое отражение в зеркале.

Добиваюсь, чтобы на голове вместо сосулек показались привычные кудряшки – и выключаю адскую сушку. Оставляю волосы влажными, поправляю пышную копну руками.

– Павлик торопился, ему же за рубеж ехать, – напоминает Стася. – Жалко как.

– Да, теперь поездка откладывается. Или вовсе не состоится, – хмыкаю я.

И у меня ничего не будет! Ни красивой свадьбы, ни медового месяца, ни любимого человека рядом. Он превратился в предателя! Таких не прощают.

– Ну, ничего! Разведешься с этим вот… – взмахивает Стася рукой в сторону коридора и прищуривается. – И распишитесь с Павликом! Маме Свете мы все объясним, не волнуйся.

– Нет, – отрезаю коротко, без объяснения причин.

Умываюсь все тем же резко пахнущим бруском. Кожу стягивает, зато макияж убирается без проблем. Возвращаю себе образ обычной девчонки, бледной, непривлекательной, зато кудрявой. Правда, на голове будто шарик сейчас. Я на одуванчик стала похожей! Только черный. Но так даже лучше.

Неузнаваемо.

Не уверена до конца, сработает ли «маскировка».

– Что-то боязно мне. Они такие важные и опасные. Муж этот твой новый… вообще зверюга, – причитает Стася. Знала бы она, как я сама трясусь от страха. У меня единственная попытка, и я должна ее использовать!

Пусть даже она стоит таких жертв…

С тоской смотрю на свадебное платье. Я месяц выбирала фасон, листала журналы, искала выкройку, чтобы в ателье ничего не перепутали. Сама я не настолько профессионально шью. Так, любитель. Но в точности представляла, чего хочу. Несколько раз мне подгоняли платье по фигуре, доводя до идеала. И что в итоге?

– Хорошо хоть не напрокат взяла! Пришлось бы выкупать за полную стоимость, – вздыхаю я.

Нахожу в сумке Стаси маникюрные ножнички и под ошеломленный возглас подруги криво отрезаю верхние юбки от корсета. Оставляю одну сатиновую. Заворачиваю ее внутрь, креплю шпильками на поясе, превращая в укороченный «колокольчик».

Пиджак накидываю поверх корсета и плотно застегиваю. Удлиненный, он скрывает место разрыва, на котором одни лохмотья торчат.

– Занято? – дверь, которую Стася спиной подпирает, толкают снаружи. Лихорадочно бросаю остатки белоснежных юбок в дальнюю кабинку, закрываю и жестом разрешаю подруге впустить ""посетителя"".

В туалет заходит девчонка нашего возраста. Растерянно смотрит на нас и скрывается в одной из кабинок."

"На цыпочках направляюсь к выходу, затаив дыхание, выглядываю в холл, где Туманов сейчас ругается со своим отцом. Оба руками размахивают, спорят. Видимо, обо мне говорят и нежеланном браке.