Я вёл машину, по мере сил участвуя в разговоре, и напряжённо размышлял:

— Мне сейчас в очередной раз повезло, или наоборот? Спасти полицейского в немалых чинах (если это, конечно, так, и он не ездит мне по ушам) в моей ситуации дорогого стоит. Интересно, есть ли у него возможность помочь с освобождением Абрама Лазаревича? Если да, то я готов его ещё раз спасти. Я даже улыбнулся от последней мысли и сосредоточился на разговоре. Всё-таки нужный он мне человек.

В это время он как раз спросил:

— Никак не пойму, что у тебя за акцент. Непривычный, или скорее, незнакомый. Откуда ты приехал? Только не говори, что местный.

Ни за что не поверю.

В принципе, я не сомневался, что он подобный вопрос задаст. Сам я, будь на его месте, постарался бы выяснить максимум информации. Собственно, скрывать, что я из Союза тоже не видел смысла. Как не крути, а мы с этим дядькой в одной лодке. Вряд ли он захочет мне навредить. А даже если захочет, отобьюсь как-нибудь. Спорное, конечно, утверждение. Но я снова, в который уже раз ощутил приступ непонятной бесшабашности и пофигизма. На самом деле, это опасное состояние, но сейчас оно было отдушиной.

Всё-таки, я не душегуб, а тут за короткий промежуток времени столько трупов за спиной оставил. Напряжно все это для психики, вот организм и защищается, как может.

Стив, когда услышал, откуда я приехал, даже выругался невольно. Кстати сказать, говорят, что английский язык беден на ругательства. Я, слушая этого дядьку, теперь точно знаю, что это неправда. Тут просто мастерство нужно. Закончив ругаться, он произнес:

— Никогда бы не подумал, что меня может спасти от верной смерти подросток, да ещё и приехавший из такой страны. Ты, парень, случайно не коммунист?

— Нет ещё, в таком возрасте в партию не берут.

Но это не точно. Может и бывают исключения, о которых я не слышал.

Дальше Стив пытался выяснить, зачем я сюда приехал, где живу, ну и другие, хитрые, по его мнению, заходы делал, чтобы получить от меня максимум информации. Поначалу я отшучивался, а когда мне это надоело, просто произнес:

— Стив, без обид, давай прекращай меня пытать. Что, как, зачем и почему? Не собираюсь я рассказывать о себе первому встречному.

Тот внял и вопросы задавать прекратил, только с горечью произнес:

— Эх, Алекс (это он так моё имя сократил, практически, сразу), будь у меня в команде несколько парней, подобных тебе, не пришлось бы мне сейчас даже от коллег прятаться.

Я с удивлением на него посмотрел, не удержался и спросил:

— В полиции Нью-Йорка так все плохо с бойцами?

Тот как-то с горечью вздохнул и ответил:

— Нет, с бойцами неплохо, а вот с людьми, которых сложно, а тем более невозможно купить, действительно плохо.

Да уж, и это говорит полицейский! Если, конечно, он действительно им является, а не ездит мне по ушам.