— Вы не подумайте, не из-за их политических взглядов, просто их подход к делу мне не нравится, ведь у них люди для страны, а не страна для людей. Только говорят, что все делают для общего блага, на самом деле это не так, я в этом убедился на собственной шкуре.

На этой ноте разговор сам собой затих. Старик, выговорившись, начал дремать, а меня одолели интересные мысли. Засела в голове эта плохая связь в начале войны и лишила покоя. Если едва появившись здесь, я и мечтать не мог что-то изменить, то сейчас стоит подумать, может, и получится похулиганить, ведь кое-какие возможности начали просматриваться.

Во время стоянки в Варшаве Алексей Петрович унесся давать телеграмму своим родственникам, чтобы они встречали его в Париже, а я внезапно обнаружил слежку.

На самом деле получилось это случайно. Алексей Петрович вышел чуть раньше меня. Я немного отстал из-за женщин, которые перегородили проход, о чем-то активно споря, а когда наконец просочился мимо них, уже на выходе из вагона обратил внимание на пару мужчин среднего возраста. Один из них, как раз когда я на них посмотрел, кивнул головой в сторону моего спутника, а второй тут же направился за Алексеем Петровичем.

Только чудом я успел перевести взгляд на проводника и не встретиться взглядом с оставшимся наблюдателем, но краем глаза заметил, что он на меня смотрит. Все время стоянки я чувствовал на себе постороннее внимание и всеми силами пытался вести себя естественно, но напрягся не по-детски. Ведь непонятное пугает, а тут не знаю, что думать: враги это или, может, друзья присматривают.

За время стоянки ничего важного не произошло. Алексей Петрович благополучно вернулся в сопровождении соглядатая, и мы продолжили путешествие.

Правда, перед самым отправлением поезда я, высунувшись в открытое окно, увидел, как следившие за нами люди вошли в соседний вагон. Не могу сказать точно, но у меня сложилось впечатление, что их было трое. Те двое, которых я уже видел, держались вместе, а третий был чуть в стороне, но почему-то я был уверен, что он их компаньон, и все тут.

Пока Алексей Петрович в эйфории распевался соловьем, как он заживет после встречи с родственниками, я напряженно думал. Интересно же, что это за слежка, вернее, кому служат эти люди и, собственно, по чью душу они здесь, профессора или по мою? Почему-то у меня и тени сомнения не было, что это такой своеобразный приветик из Союза.

Сомневаюсь, что мы могли привлечь внимание какой-нибудь польской силовой структуры. Думаю, конкуренты Абрама Лазаревича подсуетились, других вариантов не вижу. Возможно, конечно, что наблюдатели, просто страхуют нас от всяких неприятностей и являются такой незаметной охраной, организованной хитрыми евреями, но почему-то мне в это не верится.