Правда извини. Замучался я уже латать дыры и выискивать эту проклятую валюту, где можно и нельзя, вот мне уже и кажутся эти сто тысяч немыслимыми деньгами. Давай вместе подумаем, что можно сделать и какой проект отложить на какое-то время. Сейчас вызову специалистов. А твоего малолетнего гения, если ничего не получится, я самолично прибью. Не хватало еще, чтобы из-за него я начал терять и так немногочисленных людей, которым верю.

Конец интерлюдии.

Неделя, отведенная нам на подготовку к отъезду, прошла в трудовом угаре. Я был не в силах смотреть на подзапущенный огород, поэтому разделся до подштанников, занялся сельхозработами и не успокоился, пока не довел огород до идеала.

Понимаю, что, в свете моего отъезда за границу на неопределенное время, это дурная работа, но и поделать с собой ничего не могу. Прям душа болит, когда вижу непорядок в огороде. Вот она, сила привычки доставшегося мне тела во всей красе, ну или натура, сформировавшаяся до проявления здесь моего сознания, дает о себе знать. Фиг знает, да и неважно, главное, что все сделал, как хотелось, и при этом даже получил удовольствие от работы.

Нет, не все свое время я потратил на огород. Два раза пришлось ездить на примерки к портному и сапожнику. Еще просолившуюся красноперку вывесил сушиться на чердаке. Потом посетил воинскую часть, где служат Яша с Сергеем. Там у них есть оружейная мастерская, где мне изготовили по моим чертежам неплохой глушитель. Народ, кстати, заинтересовался этой приспособой, думаю, поставят на поток ее изготовление, тоже, как ни крути, полезно.

Добыл я и новый револьвер. Его мне подарил Лев Лазаревич, когда я попросил у него немного денег, и он заинтересовался, куда я потратил то, что у меня было.

Там вообще пришлось выслушать целую лекцию о безответственном отношении к деньгам и транжирстве. В то время, когда рабочие живут на зарплату в сто тридцать рублей, я за несколько дней потратил две тысячи. Возмутительно.

Это я его слова пересказываю.

Успокоился он, только когда я объяснил, что это Абрам Лазаревич виноват — посоветовал жадного портного.

Лукавил, конечно, можно было и одежды заказать поменьше, и ткани выбрать попроще. Но где я и где экономия, несопоставимые вещи.

В итоге пятьсот рублей Лев Лазаревич мне выдал, а я, задумчиво глядя на эти деньги, тихо пробормотал:

— Интересно, хватит ли мне этих денег для покупки нового ствола?

Он, услышав это, выругался и начал выпытывать, зачем мне револьвер. Конечно, не обошлось без очередной лекции — о том, что оружие детям не игрушка.