Не торопясь, размотал удочки, отрегулировал глубину, немножко подсыпал в качестве прикормки сваренного с вечера пшена, заправленного пахучим подсолнечным маслом, нацепил на крючки червей и принялся ждать клева. Пока сидел в ожидании чуда, не бездельничал, а начал замешивать манку — очу попробовать карасиков потаскать, вдруг получится.

На червя через вскоре начала поклевывать мелкая плотвичка, а на манку я с первого же заброса из-под камыша вытащил чуть не килограммового карася. За минут двадцать поймал десяток подобных монстриков и остановился, куда мне их столько девать? Попробовал снова половить на червя и разочаровался, очень уж мелкая плотвичка шла, не товарная.

Подумал немного и начал развлекаться проводками, в полводы, в надежде, что хоть на течении будет клевать что-то получше по размеру, и не прогадал. Когда вытащил первую красноперку весом грамм четыреста, у меня проснулся азарт, и я пропал для этого мира. Кто ловил в проводку, тот меня поймет, очень увлекательное занятие, особенно когда клюет такая рыба, как у меня сейчас. Таскал отборную красноперку, как на конвейере, не отвлекаясь ни на мгновение, и остановиться смог, только когда солнышко начало припекать не по-детски.

Всего я добыл ведро отборной красноперки и десяток килограммовых карасей. Пришлось сразу же тащить красноперку в ледник, чтобы она немного охладилась перед засолкой, и заниматься чисткой карасей, которых я после разделки чуть присолил и убрал в подвал. Вот уж когда пожалел, что нет холодильника. Вроде не такая уж редкость, а вот не озаботился Абрам Лазаревич, а я теперь страдай от неустроенности.

За всеми этими делами с уловом к портному я выдвинулся только часов в десять утра и, пока добирался, для себя решил: получится у меня в Америке заработать что-то или нет, а без машины я оттуда не вернусь. Привык я в прошлой жизни к комфорту, вот и чувствую себя сейчас ущербным без всяких благ цивилизации.

Но это ладно, дело поправимое, а вот с портным вышла настоящая проблема. Попахивает подставой от Абрама Лазаревича.

Мало того, что у этого высушенного престарелого живчика рот не закрывался ни на секунду, так он еще и в принципе не хотел меня слушать.

Он, видите ли, лучше знает, что мне подойдет, и построит костюмы, в которых не стыдно будет даже на принцессе жениться. Тьфу на него, сморчка перезрелого.

Думал уже уйти не солоно хлебавши, но в какой-то момент он так достал, что я не удержался и рявкнул:

— Тихо. Мне не надо костюмы, как у всех. Дайте лист бумаги и карандаш. Я нарисую, вы пошьете, все.

Странно, но подействовало, будто на первогодка перед сержантом.