Первыми заметили знакомые лица местные мальчишки, которые с криками побежали по улице:

— Никита! Илья! Лешка! Приплыли…! Саньку привезли! Братья Горские вернулись! — закричали они.

И вскоре вся станица высыпала на берег. Женщины и старики откладывали работу и торопились лицезреть такое событие. Детишки с визгом бегали на берегу. Я стоял на палубе и радостно махал рукой: — Здорово, земляки! Живы, здоровы⁈ Как вы тут без нас?

Леха, держась за борт, широко улыбался: — Вот мы и вернулись, братцы!

Санька, едва сдерживая слезы радости, закричала, увидев родные лица, особенно Олега, к которому за последнее время успела привязаться.

Есаул Селиверстов, что уже оправился от своих ран, бежал к берегу. Издалека я заметил нашу маму с Машкой, которые неслись к пристани. Кто-то нес воду для умывания; другая женщина прихватила каравай — красивый на расшитом ручнике, встречая нас. Станица ожила радостными голосами. Кто-то уже созывал народ на общий сход.

Мы шли, спускаясь по сходням, и первыми к нам на встречу вышла заплаканная мама, которая обняла нас с братьями и Саньку, не прекращая рыдать. Егор Кузьмич Кулагин, наш дед, Анисим, есаул и Олег стояли рядом."

"Олег, не помня себя, ринулся к девушке, которую все считали пропавшей: — Санька…! — только и смог вымолвить он, сжимая её в объятиях. Девушка, немного исхудавшая за это время, прижалась к его груди, и следы радости потекли по её щекам. Анисим, стоявший рядом, перекрестился и прошептал: — Слава Богу! Доченька вернулась, живая! — он обнял Олега и Саньку, словно благословляя их союз. Долго ещё стояли так, обнявшись, не в силах разомкнуть объятия.

Мама целовала нас, не в силах сдержать слезы. Потом мы попали в мужские объятия, Кузьмич, не скрывая слез обнимал нас как родных детей, мне показалось, что за время расставания он немного осунулся. Не знаю уж из-за переживаний или что еще произошло в его жизни, ну да ладно потом выясним. Дед тоже обнял нас крепко по очереди, при этом не вынимая изо рта трубки, дымящей ароматным табаком. Анисим, этот бугай молотобоец, а еще похоже первый инженер-самоучка на деревне стиснул нас до хруста костей. Машка, что добралась до дома гораздо раньше Саньки, хотя попали в плен они, вместе не скрывая слез и улыбки тискала нас с братьями в объятиях. Девчонка к своим годам уже налилась, и похоже скоро надо будет подбирать ей жениха. Если, конечно, без нас та не успела этот вопрос порешать, дело-то не хитрое!

А потом, когда первые эмоции улеглись, нас начали расспрашивать о том, что пришлось пережить, как удалось спасти — но слова в данном случае были не нужны. Всё это отражалось на лицах: в сияющих глазах и счастливых улыбках наших родных. В этот вечер прозвучало станица ожила.