Я медлила всего несколько секунд, а затем решительно подошла к окну и, накапав воска, закрепила свечу на подоконнике и стала ждать.

Через полчаса стали замерзать ноги, а никто так и не появился. Только усиливающийся ветер завывал за окном, да снежинки монотонно стучали в стекла.

Я стала прохаживаться по часовне, обхватив себя руками, а затем и вовсе начала тереть плечи с тоской вспоминая свою спальню и горящий камин. Захотелось оказаться там, в уюте и тепле, кутаясь в плед перед огнем с книгой в руках и чашкой дымящегося чая. Но упрямство заставляло ждать.

«Неужели не придет! — подумала почти отчаявшись. — Что, если миссис Хьюз солгала? Что, если ни о чем подобном Эдвард ее не просил… только вот зачем женщине лгать. Подобная месть слишком ничтожна, да и что я могла сделать ей такого, чтобы она решилась на подобное? Нет, миссис Хьюз меня явно не жаловала, но чтобы лгать. Это вряд ли».

Время шло. Я уже не ходила из угла в угол, а начала подпрыгивать в тщетной попытке согреться, понимая, что еще немного и самое легкое, что мне грозит после такого холода — это простуда.

«Не придет», — сказала сама себе.

Что помешало, метель и снегопад… или Эдвард уже решил не раскрывать мне свою тайну, какой бы она ни была? Нет. Определенно мне пора уходить. Вот только надо сразу определиться, искать ли выход через тайный ход, или вернуться тем же путем, которым пришла сюда. Но завывания ветра и снег, продолжавший биться в окно, желания прогуляться в метель, не вызывали. Пора было уходить. И я сделала выбор в сторону потайного хода. Когда я уже было совсем отчаялась и хотела спускаться в подвал, чтобы начать поиски тоннеля, в двери часовни что-то ударило.

Первой мыслью было, что это просто порыв ветра, но затем я услышала, как кто-то настойчиво стучится… а точнее, даже не стучится, а бьет в двери.

Сердце сжалось. Страх заполз в него, леденящий и зловещий. В какую-то секунду я подавила в себе острое желание убежать вниз и спрятаться от того, кто сейчас стоял снаружи под завывающим ветром и метелью. А после собралась и шагнула к двери.

— Кто там? — спросила обыденно, хотя голос дрожал от страха, и мне не удалось скрыть его.

— Это я, Элизабет! — расслышала ответ и голос показался мне… знакомым.

— Эдвард? — спросила тихо и, сообразив, что он не расслышал, выкрикнула имя так громко, как только смогла.

— Нам надо поговорить! — кажется, голос чужака, что сейчас стоял за дверью, проник в часовню, наполнил всю ее, до высокой острой шапки, укрытой льдом и снегом.

— Откройте мне, Элизабет!"

"Закусив губу, потянулась к ручке. Двери распахнулись без прежнего усилия, поддались так легко, словно только и ждали, когда я решусь их открыть.