Поднялся на четвереньки, потряс головой, раздул неестественно широкие ноздри и уставился на замерших у колеса Шпильку с Лаймой.

— Иди отсюда! — цыкнула на него Шпилька, передёргивая затвор.

Бегун радостно заурчал.

— Развели, мля, цирк уродов, — холодно сказала Шпилька и выстрелила.

Голова бегуна разлетелась ворохом кровавых ошмётков.

— Всё, уходим! — скомандовала Шпилька Лайме, забрасывая двести третий за спину.

Оставаться в укрытии больше не было смысла — бегун успел позвать остальных заражённых. Теперь спасти могли только ноги и толика удачи. Немалая такая толика, учитывая ситуацию.

Выбравшись из-под бетономешалки, Шпилька зигзагами припустила к противоположному склону. Её, разумеется, заметили, автоматная очередь выбила под ногами фонтанчики дёрна и гравия. Шпилька и не подумала остановиться, карабкалась вверх по склону изо всех сил и старалась не оборачиваться."

"За спиной снова громыхнуло, взрывной волной Шпильку подбросило вперёд и вверх. Довольно удачно — удар об склон выбил воздух из лёгких, но зато приблизил её к цели и дал фору перед понёсшимися ей вслед бегунами.

Шпилька вскочила, невзирая на плывущие перед глазами цветные круги, и снова побежала. Протарахтела ещё одна очередь, одна из пуль вскользь зацепила ногу. Не останавливаться, ельник уже близко. Главное — уйти от беспилотника и тех, кто приехал на бронемобиле. А с заражёнными она как-нибудь справится. Лайма поможет.

По верху склона, отделяя ельник от дороги, тянулся забор. Обыкновенная рабица высотой метра полтора от силы, прибитая к деревянным столбам, перелезть такую — плёвое дело. Для человека, но не для собаки. Шпилька остановилась.

— Лайма!

Сообразительная овчарка подбежала к хозяйке и остановилась. Шпилька присела, подхватила собаку под живот, напряглась так, что загудело в ушах и потемнело в глазах. Сколько в среднем весит немецкая овчарка? Килограмм сорок? Слишком много для женщины даже с учётом того, что в Улье каждый иммунный становится сильнее и выносливей. Но бросать собаку Шпилька не собиралась категорически. Скорее уж, она сама согласилась бы остаться по эту сторону забора и быть разорванной на части заражёнными, чем отдала бы им Лайму.

От усилия, кажется, лопнула корка на ране на животе. Резкая боль едва не отправила Шпильку в нокаут, но дело всё-таки оказалось сделано — собаку она подняла. Лайма, благополучно спрыгнув с другой стороны, принялась носиться вдоль забора, рыча и скалясь на заражённых. Настала очередь Шпильки.

Едва удерживаясь на краю сознания, она ухватилась за сетку, подпрыгнула, легла на неё животом и взвыла в голос от боли. Кто-то ухватил её за ногу, потянул обратно.

— Отвали, труп ходячий!

Шпилька, не глядя, лягнула нападающего другой ногой и перевалилась через забор.