А как хочется глянуть хоть одним глазком, что там за ворота и какая возле них охрана.

Шпилька, даже пребывая в пресквернейшем состоянии здоровья, всё равно непрерывно думала о том, как от внешников сбежать.

Лязг стих, пол завибрировал сильнее, и фургон неспешно покатился по дороге с небольшим уклоном вниз. Под землю? Шпилька постаралась запомнить это наблюдение. Дальше она просто считала повороты, рисуя в голове смутную схему дороги, по которой её везли.

Наконец, фургон остановился. Вибрация тоже прекратилась — водитель заглушил двигатель. Послышались шаги, и кто-то — видимо, Штайн, — потянул за ручку двери, издавшую при этом сухой щелчок. Шпилька закрыла глаза и притворилась спящей.

— На выход! — скомандовали ей, и внутренности кузова осветились неестественно белым светом галогеновых ламп.

Шпилька сделала вид, что не услышала приказ. Штайн постоял немного, глядя на неё, и махнул кому-то рукой. В кузов тут же заскочили ещё двое в скафандрах, выволокли Шпильку наружу и потащили по однообразно серому коридору к одной им известной цели.

Шпилька старательно изображала безвольный мешок, из-под ресниц разглядывая коридор и разрезающие мрачную серость двери с номерами. «Тридцать девять», «сорок», «сорок один». Перед дверью с номером «сорок два» её конвоиры остановились. Подошёл Штайн, чиркнул магнитной карточкой по расположенному сбоку считывателю, взялся за ручку.

Дверь послушно открылась, и взгляду предстало небольшое помещение, представляющее собой дикую помесь из плохо оборудованного лазарета и тюремной камеры. В дальнем углу — прикрытая ширмой дыра в полу, откуда несёт застарелым дерьмом. По центру — застеленная простынёй каталка наподобие больничной, но с зажимами для рук, ног и шеи. Рядом подставка для капельницы, стул с крутящимся сиденьем и железный столик на колёсах, уставленный банками с какими-то жидкостями и коробками.

Ну да, её же собирались для начала подлатать. Вот и привезли в местную больничку.

Конвоиры бесцеремонно протащили Шпильку к каталке, положили на простыню.

— Свободны!

Снова Штайн. Стоит у двери, контролирует взглядом всю больничку, и чего-то ждёт. Или кого-то."

"Этот — а вернее, эти «кто-то» не заставили себя ждать. Вновь послышались шаги, и в помещение вошли двое в герметичных медицинских костюмах. Мужчина лет пятидесяти на вид и женщина с круглым и плоским, словно блин, лицом.

В руках у женщины был оранжевый пластиковый чемоданчик. Она подошла к стулу, водрузила на него свою ношу и щёлкнула замками. Остро запахло спиртом.

— Крепить не будем? — спросил мужчина, покосившись на замершего у двери Штайна.

Тот только покачал головой.

— Приказано из средств ограничения подвижности оставить только наручники.

Мужчина нахмурился.