— Это я тебе показал, где тромб был! Я!'

— Ты молодец, — мысленно похвалил я его, чувствуя искреннюю благодарность. — Настоящий герой. Невидимый, но герой.

«То-то же! Я тут, между прочим, хвостом рискую, в чужих телах копаясь!»

Мы вывезли Ашота из операционной. Судорог больше не было, все показатели на мониторах стабилизировались. Он был все еще без сознания, но теперь это была контролируемая, лечебная кома, а не смертельная агония. Мы дали ему шанс.

— Два пациента за день, — Артем, выходя из операционной, устало покачал головой. — Обе операции из разряда невозможных. Илья, ты сегодня превзошел сам себя."

"— День еще не закончился, — мрачно заметил я, вспоминая Яну, лежащую в соседней палате, и всю ту грязную историю, которая привела ее туда.

* * *Московская Гильдия Целителей. кабинет Магистра первого класса Кагановича.

Кабинет Магистра первого класса был огромен. Он занимал весь верхний этаж восточного крыла. Это была Московская гильдия целителей.

Панорамные окна шли от пола до самого потолка. Они были вырезаны из цельных листов зачарованного хрусталя. Окна открывали захватывающий вид на столицу.

Христофор Наильевич Каганович сидел в массивном кожаном кресле. Он наблюдал за экраном телевизора. Это было последнее слово техномагической мысли Империи. Изображение на нем было живым. Не пиксельным. Оно было соткано из мириадов световых частиц.

Экран транслировал главные новости дня.

Император Александр Четвертый выходил из роскошного экипажа. Он был в идеально отутюженном парадном мундире. Его окружала блестящая свита. Экипаж, покрытый гербами, остановился перед скромным зданием. Это был детский дом в Ростове.

Камеры фиксировали каждую деталь. Благородная, выверенная осанка монарха. Его теплая, отеческая улыбка. Рука, протянутая к детям. Они робко выглядывали из-за дверей. Все были одеты в одинаковые чистенькие платьица.

— Его Императорское Величество лично вручил подарки каждому воспитаннику, — вещал диктор елейным, почти приторным голосом. — Дети были в восторге от визита августейшей особы…

Каганович брезгливо поморщился и, не отрывая взгляда от экрана, потянулся к пульту, убавляя звук. Шестьдесят два года, из них сорок — на службе Гильдии. Достаточно, чтобы видеть подобные спектакли насквозь.

Хорошо поставленное представление.

Правильные эмоции, идеальный фон, трогательная музыка. Император играет роль милосердного отца нации, дети — роль благодарных сирот. И миллионы подданных по всей Империи сейчас умильно вздыхают, глядя в свои визоры. Дешево, но эффективно. Все как всегда. Менялись императоры, менялись города и декорации, но суть оставалась прежней.