Они действовали профессионально, но с той долей безразличия, которая свойственна людям, для которых чужая трагедия — ежедневная рутина.

Они сразу принялись опрашивать свидетелей, которыми были только я и Яна, фотографировать место происшествия, аккуратно упаковывать в пластиковый контейнер шприц с остатками яда.

— Ну вот, началось… — с тоской протянул у меня в голове Фырк. — Бумажки, протоколы, вопросы… Скукотища! Сейчас будут три часа выяснять то, что и так всем ясно!

Следователь, представившийся лейтенантом Вороновым, задавал вопросы коротко и по существу.

Я отвечал так же, мысленно выстраивая официальную версию событий, которая выглядела бы убедительно и не вызывала лишних вопросов. Как Борисова потеряла сознание? Яростно сопротивлялась, в ходе борьбы потеряла равновесие, ударилась головой.

Стресс-индуцированный обморок. Медицински безупречно. Лжи, по сути, нет. Лишь небольшое умолчание о деталях.

Дверь в ординаторскую распахнулась без стука. В проеме возник Корнелий Фомич Мышкин. Инквизитор выглядел взъерошенным и запыхавшимся, словно бежал сюда со всех ног с самого другого конца города.

— Разумовский! — он проигнорировал присутствие полиции и быстрым шагом направился прямо ко мне, тяжело дыша. — Цел?

В его голосе слышалось неподдельное беспокойство, и я внутренне это отметил. Значит, он рассматривает меня не просто как источник информации, а как ценный актив, который нужно беречь.

— В полном порядке, господин инквизитор, — спокойно кивнул я. — А вот с лекарем Борисовой все гораздо интереснее. У меня есть для вас кое-что.

Я достал из нагрудного кармана телефон. Вот она, неопровержимая улика. Теперь ей не отвертеться. А заодно и небольшой «привет» Мышкину, который ее так бездарно прошляпил.

Я включил видеозапись.

Мышкин и следователь склонились над экраном, и с каждой секундой их лица становились все мрачнее. Он видел все: как Борисова хвастается подменой анализов Шевченко, как признается в использовании магии забвения на лаборанте Стасике, как, наконец, с безумной ухмылкой выдвигает свою версию о том, что мы с Яной любовники.

Каждое ее слово было отчетливо слышно.

Когда видео закончилось, инквизитор с такой силой хлопнул себя по колену, что звук получился как от выстрела.

— Вот же ж зараза такая! — выругался он сквозь зубы, и его лицо исказилось от досады. — Обвела меня вокруг пальца, значит. Я думал, она просто амбициозная карьеристка, а она…

— Господин инквизитор, — вмешался до этого молчавший следователь Громов, и в его голосе прозвучали стальные нотки. — Меня сейчас больше интересует другой вопрос.