Крил сорвал с головы шляпу и поклонился так низко, что Кейд решил, что он сейчас растянется у ее ног.

— Билеты куплены? — спросил Кейд, в то время как польщенная Хуана одаривала Крила головокружительной улыбкой.

— Конечно, — ответил Крил. — Вы будете совершенно довольны, сеньор. Все, как вы заказывали.

— Когда я встречаюсь с Диасом?

Вежливая улыбка исчезла с лица Крила. Он зачем-то заглянул в свою шляпу, нахмурился и печально покачал головой.

— К сожалению, сеньор, это невозможно. Тысяча извинений. Сеньор Диас никого не принимает перед боем… никого… даже президента.

Он очень набожный человек. Он молится и молится перед тем, как выйти на арену. Нет, никак нельзя.

— Я должен увидеть его перед боем, — отрезал Кейд. — Я говорил мистеру Уонду, чтобы вы это организовали.

Крил переступил с ноги на ногу. Хлопнул шляпой по жирной ляжке.

— Сеньор Кейд, клянусь вам, я сделал все возможное. Никто не смог бы сделать большего. Но сеньор Диас чрезвычайно тверд. Ни до, ни после боя он не желает никого видеть.

— Диас — глупая раздувшаяся от гордости жаба! — воскликнула Хуана. Глаза ее сверкали. Она повернулась к Кейду.

 — Если ты хочешь его видеть, кариньо[2], я все устрою. Ты увидишь, что в Мехико много есть такого, что я могу для тебя сделать!.. А пока я пойду. Надо распорядиться насчет домика. Мы въедем в него завтра. А ночь проведем в «Эль Президенте». Жди меня там. К вечеру буду.

— Эй, погоди минутку. Ты действительно можешь организовать мне встречу с Диасом?"

"— Конечно. Я попусту не болтаю, — она обняла его и поцеловала в губы. — Я люблю тебя, кариньо. Присмотри за багажом.

И с этими словами была такова.

Кейд поглядел на Крила, который жеманно улыбался своей шляпе.

Поймав взгляд Кейда, тот сказал:

— Вам очень повезло, сеньор, что у вас есть такая красивая леди, которая к тому же может достичь невозможного.

— Да, — ответил Кейд и, подхватив свою дорожную сумку, отправился к площадке, где ждал багаж.

Поскольку Кейд в глубине души был человеком простым и порядочным, то он никак не переставал удивляться своим непрерывным успехам, равно как и не переставал благодарить за это Господа-Бога. Он часто вспоминал свой первый триумф, когда в возрасте десяти лет выиграл приз в одну тысячу долларов на всемирном состязании фотографов-любителей.

И с тех пор его жизнь была сплошной полосой везения: он никогда серьезно не болел; у него всегда были деньги и всегда была собственная машина; он никогда не голодал; с ним не приключалось никаких особых несчастий; при необходимости находилась какая-нибудь шикарная дама, готовая разделить с ним ложе.

Возможно, именно поэтому внезапное вторжение в его жизнь Хуаны Рока не поразило его так сильно, как поразило бы оно любого другого, менее удачливого человека.