Внутри меня всё рвалось на части. Я уже давно перестал понимать свои чувства, уж слишком многое бередило мне душу.

— Это нечестно, — в итоге пробормотал я. — Ты хоть понимаешь, насколько это нечестно по отношению ко мне — взять и прийти сюда, когда ты… буквально разбила мне сердце?

Как же я хотел её оправданий, или же наоборот — обвинений… да хоть чего-то, но только не этого удушающего молчания и искусанных в кровь губ!

— Чернов? — полувопросительно объявили из открывшейся двери кабинета, — проходите.

***

Соня

Рома попытался закрыть дверь прямо перед моим носом, но я вцепилась в ручку с такой силой, что мы с Черновым едва её не свернули.

В самый последний момент мне удалось пропихнуть ногу между ним и косяком — в итоге в кабинет мы валились, снеся со стула, стоявшего возле входа, стопку каких-то бумаг. Клянусь, я даже расслышала скрежет Черновских зубов. И вообще, наверное, он бы меня прибил и похоронил где-нибудь за плинтусом, если бы не две женщины, пребывавшие в лёгкой степени шокированности:

— Молодые люди, у вас всё в порядке? — спросила та, что сидела за столом.

— Более чем, — растянула я губы до ушей и вновь опустилась на корточки, собирая с пола документы.

— Просто… я такая неаккуратная, что просто ужас… — затараторила, полностью игнорируя Ромкин взгляд, полный ненависти. Он был настолько острый и пронзительный, что запихнуть себя за плинтус уже хотелось самой. Но я держалась, борясь с подкатывающей тошнотой.

Это было непросто — выносить его ярость и не впадать в истерику, повторяя, словно мантру, что сейчас самое главное — чтобы с ним всё было в порядке.

— Роман Александрович? — устав от наших мексиканских страстей, напомнила о себе врач.

— Девушка будет сопровождать вас во время приёма?

— Нет!

— Да!

Хором выпалили мы, в который раз проявив своё ослиное упрямство.

— Выйдите, — достаточно грозно потребовала медсестра, которая до сих пор стояла подле нас и морщилась от того, как я умудрилась перемешать все бумаги, хаотично повалив их все на стул. — Это врачебный кабинет… а не цирк.

— Извините, — пробормотала и, сделав шаг назад, не придумала ничего лучше, чем сесть на злополучный стул прямо поверх бумаг.

Атмосфера в кабинете сгущалась с каждой секундой.

— Роман Александрович? — требовательно обратилась врач к Чернову. Он дёрнул плечом и повернулся ко мне, я же потупила взгляд в пол, притворяясь пеньком.

Да, глупо. Но и просто встать и уйти у меня никак не получалось. Ноги словно приросли к полу, наливаясь тяжестью. Конечно же, это была игра сознания, но отчего-то только придавала мне стойкости."

"— Пусть сидит, — неожиданно огорошил нас Чернов, полностью переключаясь на общение с женщиной. — Нина Александровна, вот мои… э-э-э… анализы.