Я стоял у зеркала и никак не мог надышаться, раз за разом поднося к лицу ладони, полные холодной воды."

"А потом чья-то тяжёлая рука легла мне на плечо, заставив вздрогнуть.

— Ромеро, ты чего такой бледный? — сокурсник Валерка с интересом разглядывал меня в зеркале.

— Да так, душно стало, — буркнул я первое, что пришло в голову.

— Тебе расслабиться надо, — экспертно заключил знакомый. — А то ещё налажаешь перед такой девочкой.

Я смутно припомнил барышню, ожидавшую меня за нашим столиком, и ощутил, как внутри зарождается ещё одна паническая атака. Понимание того, что я не просто налажаю перед ней, а в принципе больше не смогу заставить себя коснуться её, пришло практически мгновенно.

— Забирай, — вполне искренне разрешил я Валерке.

Но тот, видимо, решил, что я шучу, потому что, весело заржав, он вдруг протянул мне маленький пакетик с чем-то белым на самом дне.

— Держи.

— Что это?

— Успокоительное, — подмигнул мне.

— Ты дебил? Я не употребляю, — грубо сбросил его руку со своего плеча, но одногруппник и не думал обижаться. Лишь вновь весело заржал.

— Тут никто не употребляет. Но поверь, штука стоящая, эмоции отрубает напрочь…

Наверное, он считал, что я волнуюсь. Они вообще считали меня странным, но тем не менее продолжали общаться, терпя мои многочисленные закидоны.

Перспектива отключить все эмоции хотя бы на время показалась мне в разы соблазнительнее, чем моя новая знакомая, согласная на всё.

И всё-таки я был не в себе, когда неожиданно для самого себя протянул ладонь, принимая круглую таблетку из пакетика. Запил прямо там же, из крана (ну точно, мозг уже заранее сделал мне ручкой). Поначалу не было никакого эффекта, и я без всякого энтузиазма поплелся к барышне, собираясь дать ей не совсем вежливый отказ, но где-то на подходах к танцполу меня накрыло.

Стало хорошо, просто фантастически легко и отчего-то жарко. Начав глупо лыбиться во все тридцать два зуба, вплоть до того, что щёки стало сводить судорогой, я ощущал небывалый приступ эйфории: мир стал чуточку ярче, так и маня сказать «да» всем своим инстинктам.

Что я, собственно, и сделал. И какое же всё-таки счастье, что моим ведущим инстинктом оказалось желание поскорее попасть домой, а не всё остальное.

Путь до Москвы в моей голове уже не отложился.

***

Посвящать братьев в подробности я не стал. Нотаций Стаса и вздохов Дамира мне и без этого хватало. Да и тупость собственного решения была настолько очевидной, что хотелось попросту забыть обо всём.

— Так, — подал голос Дам, — а как Соня объяснила своё решение?

Я замялся:

— Никак.

— В смысле? Отказалась пояснить? Или ты… не спросил?

Я чуть прищурился и вытянул губы в трубочку, неопределённо покачав головой. Мол, так-сяк.

— Ты не спросил, — схватилась за голову Вера.