Он не может позволить Дуглесс полюбить его: ведь когда он покинет ее, она с ума сойдет от горя! И ему, Николасу, тоже не нужно по возвращении тосковать о ней, представляя, как она живет здесь в одиночестве; даже мысленно не следует воображать ее испытывающей любовь к человеку, который ушел из жизни уже более четырех сотен лет тому назад!

Надо будет придумать какой-нибудь способ убить ее любовь к нему! Ему, конечно, нужна ее осведомленность об этом чужом для него мире, и сейчас он не может просто так отпустить ее от себя!

Но вместе с тем он также не способен просто уйти и оставить ее тут в горе! Он обязан придумать способ уничтожить ее любовь так, чтобы она была в состоянии понять его, чтобы способ этот был соотнесен с ценностями ее мира!

И, сам смеясь над абсурдностью своей идеи, Николас подумал, что мог бы, скажем, признаться ей, что любит другую.

Такие признания обычно расхолаживают любую женщину! Но в кого бы он мог влюбиться? В Арабеллу? И он едва не расхохотался, вспомнив открытку, которую приобрела Дуглесс. Возможно, лучше было назвать какую-нибудь женщину, о которой она никогда и не слыхивала? Может, Алису? Елизавету? Джейн? Ах эта милая, милая Джейн!

И тут улыбка сбежала с его лица.

А что, если Летицию?

Назвать себя влюбленным в собственную супругу?!

Об этой суке с ледяным взором он ведь неделями даже и не вспоминал! Когда его заключили в тюрьму по обвинению в измене, его Легация тотчас же занялась поисками нового мужа!

А сможет ли он уверить Дуглесс, что влюблен в собственную жену? Во вчерашнем фильме он видел тех, кто вступает в брак по любви. Возможно, если он скажет Дуглесс, что желает вернуться в свою эпоху именно потому, что чрезвычайно любит свою жену, то… Как-то не верится, что Дуглесс способна посчитать любовь чем-то более важным, нежели честь, но ведь этот их век такой странный!

Ладно, теперь все, что ему требуется, это найти подходящий момент и сообщить Дуглесс об этом!"

"Решение-то он принял, но от этого легче не стало! Тихонько выйдя из комнаты, он решил сходить к торговцу и договориться о продаже нескольких монет.

А завтра они с Дуглесс отправятся в Торнвик и там попробуют найти ответы на все вопросы!

Бросив взгляд на Дуглесс, он вышел из комнаты.

Дуглесс внезапно проснулась, и, когда увидела, что одна в комнате, ее вдруг охватила паника, но она поспешила успокоить себя.

Сцена с Робертом снова возникла у нее перед глазами. Правильно ли она поступила? Может, ей следовало поехать с ним? Ведь в конце концов, Роберт извинился — ну, не вполне, но все-таки! Возможно, он даже объяснил бы, почему бросил ее: он вполне мог подумать, что Дуглесс не желает больше путешествовать с ним! И, может статься, Глория и впрямь прихватила с собой ее сумочку без всякой задней мысли!

Дуглесс прижала ладони к вискам.