— Надеюсь, вы не забыли, что ваш обратный билет на поезд — у меня!

Выражение его лица тотчас изменилось и стало кротким. Он взглянул на нее из-под ресниц так, что сердце у Дуглесс заколотилось. Николас шагнул к ней, и она невольно отступила в сторону.

— Ну, — спросил он, понижая голос, — вы разве не слышали, что ни одна из женщин не могла устоять передо мной?!

Дуглесс оказалась припертой к стенке, и сердце ее отчаянно, до звона в ушах, забилось, когда он пристально сверху вниз воззрился на нее. Он взял ее за подбородок и немного приподнял ей голову. Неужто он вознамерился поцеловать меня? — подумала Дуглесс, испытывая и гнев, и желание одновременно.

Она непроизвольно прикрыла глаза.

— Очевидно, мне придется прокладывать себе путь назад в гостиницу, действуя как соблазнитель! — произнес Николас уже совсем другим тоном, и Дуглесс догадалась, что он просто дразнит ее.

Глаза ее вспыхнули, и она гордо выпрямилась — в тот самый миг, когда он слегка потрепал ее по подбородку, примерно так, как мог бы сделать это ее отец или же некий самодовольный босс из частной фирмы, который стал бы трепать свою сопливую секретутку!

— Впрочем, женщины сейчас совсем не те, что были в мое время! — проговорил он, захлопывая потайную дверцу.

 — Ибо нынче век этого самого… женского…

— Равноправия, — подсказала Дуглесс. — Да, век женской эмансипации! — пояснила она, думая в эту минуту о леди Арабелле на том самом столе!

Вновь пристально поглядев на нее, он сказал:

— Ну, разумеется, на такую женщину, как вы, мои чары не распространяются! И вы ведь говорили, кажется, что любите…

— Роберта? Да, я его люблю! — воскликнула Дуглесс. — И возможно, когда я вернусь в Штаты, у нас все еще наладится! Или, получив мое сообщение о браслете, он приедет за мной! — гордо сказала Дуглесс.

Да, она намерена помнить Роберта! В сравнении с этим мужчиной Роберт кажется таким надежным, — подумала она.

— А, ну да… — пробурчал Николас, направляясь к выходу.

— И что же вы хотите сказать этим вашим «ну да»? — раздраженно спросила она.

— Да ничего, просто «ну да» — и все! — отозвался он. Но она, став у него на дороге, потребовала:

— Если вы хотели что-то сказать, то договаривайте!

— Ну, если Роберт и вернется, то не из-за женщины, которую якобы любит, а из-за украшения, да?"

"— Конечно же, он вернется ради меня! — выкрикнула Дуглесс.

 — А браслет… Дело попросту в том, что эта Глория дрянь, и она наврала ему, а Роберт, разумеется, ей поверил! И кончайте смотреть на меня такими глазами! Роберт — превосходный человек! По крайней мере, его будут помнить по его делам, которые он совершал на операционном столе, а не на… — Тут она прервала свой страстный монолог, увидев выражение лица Николаса.

Он просто отодвинул ее с дороги и пошел дальше.