В данном случае я просто не понимаю, что могло послужить причиной образования на зубах этих характерных дужек: не похоже ведь, чтобы этот мужчина вырос в семье, где не хватало еды!

Это, должно быть, из-за засухи! — подумала Дуглесс и чуть было не произнесла это вслух. — Да, из-за засухи или из-за наводнения! Короче, что-то помешало злакам вовремя созреть, и это стало катастрофой при отсутствии в ту эпоху холодильников, замороженных продуктов и, наконец, обильной продовольственной помощи, почти в свежем виде поступающей в таких случаях со всех сторон света!

— Извините меня, — сказал врач, — я не хотел вас задерживать.

Просто был весьма обеспокоен результатами трудов другого «дантиста». А мистер Стэффорд… — добавил доктор с легким смешком, — мистер Стэффорд, знаете ли, так расспрашивал меня обо всем! Уж не собирается ли он поступать в стоматологический институт, а?

— Нет, — улыбаясь ответила Дуглесс, — он просто любопытен. Огромное спасибо за вашу заботу и за то, что потратили на нас столько времени!

— Я даже рад, что пришлось отменить прием для некоторых других пациентов: столь интересных зубов, как у мистера Стэффорда, я еще не видел!

Дуглесс еще раз поблагодарила врача и, выйдя в приемную, обнаружила, что Николас, перегнувшись через разделительный барьерчик, заигрывает с хорошенькой медсестрой, записывающей пациентов на прием.

— Пошли же! — грубовато окликнула она его. Ну, все, прямо-таки все на свете, похоже; сговорились, чтобы убедить ее в том, что Николас и впрямь явился к ним из шестнадцатого века!

— Да, — мечтательно произнес Николас, улыбаясь и проводя пальцем по своей еще причиняющей некоторое неудобство, выбритой нижней губе, — у них совсем не то, что у цирюльника, которого я посещал до этого! Я бы очень хотел, когда буду возвращаться, прихватить с собой этого врача и его машины!

— Но все эти машины — с электроприводами! — мрачно откликнулась Дуглесс.

Схватив ее за руку, он повернул ее к себе лицом.

— В чем дело? Что вас беспокоит? — спросил он.

— Но кто же вы все-таки такой?! — выкрикнула она. — И почему у вас «каменные» дужки на зубах? И как случилось, что при удалении зубов ваша челюстная кость треснула?

Улыбаясь, ибо теперь он видел, что она, кажется, начинает верить ему, Николас ответил;

— Я — Николас Стэффорд, граф торнвикский, бакширский и саутитонский.

Всего лишь пару суток тому назад я находился в тюремной камере, ожидая собственной казни, и на дворе был год тысяча пятьсот шестьдесят четвертый.

— В это я не могу поверить! — отозвалась Дуглесс. — Я никогда не стану такому верить! Это просто не может быть правдой!

— Ну, а что бы все-таки могло вас заставить поверить? — тихо спросил тогда он.