— Оставьте меня! Гнев его поостыл: зубы у незнакомки выбивали дробь, и она явно промерзла до костей! Склонившись над нею, он поднял ее на руки, говоря:

— Даже и не знаю, кто из нас двоих более беспомощен — вы или я!

— Пустите меня! — воскликнула она, не делая, впрочем, серьезных попыток вырваться. — Я так и не сумела найти ночлег! — рыдая еще пуще, проговорила она. — Тут, в Англии, все так дорого, и я не знаю, где Роберт, и мне придется звонить Элизабет, а она будет смеяться надо мной!

Он поудобнее устроил ее у себя на руках, когда перелезал через забор, и зашагал обратно. Она же продолжала плакать, хотя при этом обхватила его руками за шею.

— И нигде-то мне нет места! — всхлипывала она. — Вся родня моя — в полном порядке, а я вот нет! Все женщины моей семьи замужем за великолепными мужчинами, а я даже и встретить-то какого-нибудь великолепного мужчину никак не могу! Роберт был такой грандиозной зацепкой, но я и его не сумела удержать! Ой, Ник, ну что же мне теперь делать?!

— Прежде всего, сударыня, я запрещаю вам называть меня «Ником»! Если уж хотите, можете звать меня «Колин», но никак не «Ник»! И если судьба предназначила нас друг для друга, скажите мне, как вас зовут!

— Дуглесс, — ответила она, прижимаясь к нему. — Меня зовут Дуглесс Монтгомери.

— Что ж, у вас хорошее, вполне подходящее имя.

— Да, меня назвали так в честь Дуглесс Шэффилд, ну, той, которая родила незаконнорожденное дитя от графа лейсестерского.

— Что-что она сделала? — переспросил Николас, останавливаясь.

— Родила ребеночка от графа лейсестерского, — повторила Дуглесс.

Опустив ее на землю, он уставился на нее, а дождь между тем хлестал им обоим в лицо.

— А кто он, этот граф лейсестерский? — спросил Николас.

— Так это же — Роберт Дадли! Ну, тот самый мужчина, что был влюблен в королеву Елизавету!

Лицо Николаса исказила гримаса гнева, он отвернулся от нее и зашагал прочь, восклицая:

— Эти Дадли — предатели, и их казнили, всех до единого! А королеве Елизавете предстоит сочетаться браком с королем Испании!"

"— Но ведь она с ним не сочеталась! — выкрикнула Дуглесс, бросаясь за ним, а потом застонала от боли из-за того, что подвернула ногу, и тут же рухнула на землю, обдирая ладони И колени.

Подойдя к ней, Николас проговорил:

— Вы, женщина, — просто какое-то само несчастье во плоти, черт бы вас побрал! — и вновь взял ее на руки.

Она попыталась было сказать что-то еще, но он велел ей умолкнуть, что она и сделала.

Он донес ее до гостиницы, а когда распахнул входную дверь, обнаружил, что хозяйка, сидя в кресле, поджидает его.

— Наконец-то вы пришли! — воскликнула она.