Читая о Николасе, она даже дотрагивалась пальцами до напечатанных в книге слов, как если бы этот жест мог приблизить его к ней. Прочитав о том, что Николас так никогда и не женился, она почувствовала, что глаза ее наполнилось слезами, и быстро смахнула их с ресниц.

Николас дожил до вполне почтенного возраста — шестидесяти двух лет и за свою жизнь сделал массу замечательных вещей. В книгах детально расписывались красота и самобытность спроектированных им зданий. «Использование им в зодчестве стекла надолго опередило эпоху», — замечал один из авторов.

В одной из книг повествовалось о том, что собой представляли медицинские новации Николаса, в частности, его крестовые походы против грязи, борьба за чистоту. «Если бы его советам в достаточной мере вняли, — сообщал автор, — то основы современной медицины оказались бы заложенными несколькими столетиями ранее».

«Намного опередил свое время!» — утверждалось по поводу различных вещей в разных книгах.

Дуглесс откинулась на спинку кресла. Значит, нет больше никаких упоминаний об Арабелле Настольной! И никакой высосанной из пальца и вычитанной из чьего-то дневника истории о том, каким бабником был некогда Николас! И ни слова о предательстве! И ничего о заговоре, в котором участвовали его супруга и его друг! Самое же главное — никакой казни!

Она покинула библиотеку, когда ее уже собирались закрывать, и поехала назад, в Эшбертон. Ее номер в гостинице все еще оставался за нею, и в шкафу висели ее тряпки.

Оказавшись в номере, она обнаружила, что испытывает некоторые трудности с привыканием ко всему современному, в особенности к ванной. Моясь под душем, она почувствовала, что ей неприятна горячая вода и секущие тело иголочки струй. Подав в душ одну холодную воду и привернув кран так, чтобы из него лилась лишь слабая струйка, Дуглесс почувствовала себя более привычно.

Работающий в туалете слив показался ей попросту какой-то ненужной растратой воды, и она не переставала в удивлении глядеться в большое зеркало на стене.

Съев ужин, который ей доставили в номер, Дуглесс надела тонюсенькую ночную рубашку и почувствовала себя прямо-таки падшей женщиной! А улегшись в постель, ощутила одиночество из-за того, что рядом с нею не посапывает во сне Гонория.

К собственному удивлению, заснула она мгновенно и, если и видела какие-то сны, то вспомнить их уже не могла.

Утром она привела в некоторое замешательство прислугу гостиницы, когда на завтрак заказала для себя жареную говядину и пиво, но англичане, должно быть, с большей терпимостью и пониманием, чем другие люди, относятся ко всяким экстравагантным чудакам!

До Торнвика она добралась ровно в десять утра, как раз когда открывали ворота для экскурсантов.