Ему известно, что последний муж матери частенько интересовался мнением леди Маргарет по тому или иному поводу, но что-то он не припомнит, чтобы отчим хотя бы раз спросил у матери: «Ну как у тебя прошел день?», а вот Дуглесс спрашивает!

И еще — ребенок. Разумеется, ребенок — всегда дополнительное бремя, но все-таки бывают такие минуты, когда он счастлив оттого, что мальчик улыбается ему! И малыш смотрит на него, Николаса, как если бы он был самим Господом Богом! Вот вчера он усадил мальчика на седло перед собой, и тот залился таким смехом, что Николас невольно улыбнулся.

Дуглесс засмеялась над какой-то проделкой ребенка, и ее смех вернул его к действительности. Лучи солнца играют у нее в волосах, но кажется, что и солнце-то светит лишь тогда, когда она рядом! Ему хотелось трогать ее, обнимать, заниматься с нею любовью, но страх перед тем, что она может вдруг исчезнуть, удерживал его от того, чтобы затащить ее в постель. Да, конечно, он не упускал случая поцеловать ее, потрогать каждый кусочек ее тела, до которого только мог добраться! Вечерами, уединившись в каком-нибудь укромном уголке, они прижимались друг к другу и смотрели вместе на огонь в камине или на звездное небо за распахнутым окном. Он крепко прижимал ее к себе, но дальше этого они не заходили: слишком велик был риск потерять ее!

Тут к Николасу приблизился мальчик-слуга и сообщил, что леди Маргарет желает видеть его. С большой неохотой он покинул сад и направился в дом.

Мать ждала его в своем кабинете рядом со спальней.

— Ну что, ты сказал ей? — спросила леди Маргарет с выражением решимости на лице.

Николасу не требовалось пояснений, что именно она имеет в виду.

— Нет, еще не сказал!

— Знаешь, Николас, ты заходишь слишком уж далеко! Я проявляла снисходительность к этой женщине, потому что она спасла жизнь Киту, но твое поведение… — Она не договорила, ибо не было нужды выражать все это в словах.

Николас подошел к окну, приоткрыл его и выглянул в сад.

Теперь ему была видна Дуглесс.

— Я бы желал всю жизнь не разлучаться с женщиной из рода Монтгомери, — тихо произнес он.

С силой захлопнув окошко, леди Маргарет пристально поглядела на сына, буквально сверля его взглядом.

— Нет! — воскликнула она. — Ты не можешь этого сделать! Мы ведь уже получили то, что дали в приданое Летиции Калпин, и часть денег истрачена на покупку овец! Летиция принесет нам земли и свое доброе имя. Твои дети окажутся в родстве с наследниками трона! И ты не можешь просто взять и отбросить все это ради ничего собой не представляющей женщины!

— Но она — все для меня! — возразил Николас."

"— Она ничего собою не представляет! — повторила леди Маргарет, не сводя с него глаз. — Два дня назад возвратился гонец из Ланконии.