— Но если мы уже прикасались друг к другу, значит, можем повторить это сейчас! — воскликнул он, протягивая к ней руки.

— О нет! — вскричала она, умоляюще глядя на него, — Нет, мы не должны! Иначе меня тотчас же вернут в мою эпоху!

Сам не зная почему, Николас не стал продвигаться к ней ближе. Просто в тоне Дуглесс он почувствовал некую силу. Никогда еще он не останавливался, если женщина говорила «нет», и уже достаточно рано понял, что это женское «нет!» в действительности ничего не значит! Но сейчас, лежа в постели рядом с этой самой желанной женщиной, он почему-то внял ее словам!

Откинувшись вновь на подушки, он с тяжелым вздохом сказал:

— Я слишком слаб, чтобы добиваться многого!

— Это точно! — засмеялась Дуглесс. — И можешь мне поверить: у меня есть кое-какие земельные угодья во Флориде, так что я способна купить тебя!

Уразумев смысл ее слов, Николас ухмыльнулся.

— Иди же сюда, ко мне поближе, и расскажи еще про твой век и про то, чем мы там занимались в нем! — проговорил он, протягивая к ней здоровую руку, и Дуглесс, вопреки собственным, весьма здравым рассуждениям, придвинулась к нему.

Он привлек ее к себе близко-близко и обнял. Какое-то время она пыталась бороться с ним, но потом, вздохнув, сдалась и прильнула к его обнаженной груди.

— Мы тогда купили для тебя кое-что из одежды, — улыбаясь воспоминаниям, проговорила она. — А ты набросился на несчастного продавца, потому что цены тебе показались необыкновенно высокими. А потом мы отправились пить чай. Ты прямо-таки обожал чай! Потом мы отыскали для тебя гостиницу, где можно было переночевать и позавтракать. — И, помолчав немного, она сказала:

— Да, это была та самая ночь, когда ты отыскал меня под дождем!

Николас как-то вполуха слушал ее: он и сам не был уверен в том, что вполне верит ее россказням насчет прошлого и будущего, но в своих ощущениях от того, что она лежит в его объятиях, был вполне уверен! Прижавшееся к нему тело было чем-то, что он помнил весьма хорошо!

Она тем временем объясняла ему, что он вроде бы обладал способностью как-то «слышать» ее. При этом она сказала, что не очень-то понимает, как это происходит, но что в первый же день появления здесь, в шестнадцатом веке, она использовала эту его способность. Она «взывала» к нему тогда, в дождь, и он явился к ней, и она выругала его за то, что он был столь груб с нею и заставил трястись на хребте лошади. А потом, когда он ее запер в мансарде, она вновь «призвала» его!"

"Николасу не требовалось более пространных объяснений, ибо он всегда чувствовал то же самое, что и она.