Склонившись над пяльцами, Дуглесс чувствовала себя умиротворенной: она очень хочет помочь бедняжке Люси, вчера Николас все-таки, кажется, вспомнил кое-что из их жизни в двадцатом столетии! И Дуглесс полюбовалась на кольцо с большим изумрудом на своем пальце. Теперь, когда она хоть как-то расшевелила память Николаса, он наверняка вспомнит что-то еще! Дуглесс была преисполнена решимости сделать то, что ей не удалось во время их первой встречи!

Голова у Николаса болела, и он не слишком твердо стоял на ногах. С тех пор, как минувшей ночью он намеренно не позволил себе спать, никакие туманные образы его более не посещали, однако под утро его вновь стали мучить те же видения. «А что, если ты ошибаешься?» — все спрашивал у него женский голос. Ошибается? Действительно, в чем?! В том, что она — ведьма? Но видения эти — только лишнее тому доказательство!

В раздражении, не замечая испуганного выражения лица рыцаря перед собой, Николас сделал резкий выпад шпагой в его сторону. Обычно, упражняясь в фехтовании, он не бывал напорист, но сегодня, когда голову ломило и в душе поднимался гнев, он испытывал какую-то потребность в агрессии. Он сделал еще несколько подобных же выпадов, потом еще и еще. Рыцарь отскочил от него и в изумлении спросил:

— В чем дело, сэр?

— Ну что, ты намерен сразиться со мною по всем правилам или нет? — с вызовом воскликнул Николас, вновь направляя на противника шпагу. Быть может, если он сильно устанет от фехтования, эта женщина более не будет надоедать ему и он перестанет постоянно видеть и слышать ее!

Николас измотал трех противников, пока полный свежих сил четвертый не одолел его: Николасу следовало бы уклониться влево, а он, наоборот, ушел вправо, и противник острием своей шпаги довольно аккуратно резанул его по левому предплечью почти до самой кости. Николас стоял и смотрел на струящуюся из раны кровь, и внезапно его посетило очередное видение. Нельзя даже сказать, что видение это попросту пришло к нему, ибо он сам как бы участвовал в нем, был внутри него!"

"Ему чудилось, что он идет пешком рядом с рыжеволосой женщиной, в каком-то очень странном месте. Они остановились перед зданием со множеством окон. Эти окна были такими, каких он не мог представить себе даже во сне: стекла — абсолютно прозрачные, будто их и вовсе не было! Рядом проехал какой-то большой, странного вида механизм на колесах, но его, Николаса, даже этот механизм будто бы совершенно не заинтересовал — он был всецело сосредоточен на разговоре с женщиной, которой объяснял происхождение шрама у себя на предплечье.