Верно ведь: каким-то образом ему стало известно, как ею пользоваться, как с ее помощью складывать цифры! Он вырвал руку, которую она держала, и воскликнул:

— Оставьте меня!

— Но, Николас, будь же добр, выслушай меня! — молила она. — Ты должен, обязан сказать мне, сообщил ли Кит тебе о той дверце в Беллвуде или нет! Ведь это поможет нам сообразить, как много еще осталось времени, пока он… пока он не утонет! — Точнее, пока Летиция не распорядится убить его! — подумала она. — Речь может идти о неделях или же о месяцах, — продолжила она, — но если только он уже показал тебе дверцу, то остается всего несколько дней! Ну, пожалуйста, Николас, не надо противиться мне в этом деле!

Однако он не желал позволить ей взять над собою верх! Он-то не намерен уподобляться остальным обитателям дома, которые только и делают, что ищут ее благосклонности! И он, Николас, уже который день ждет, когда в обмен на очередную песню она потребует кошелек с золотом! И даже мать так влюбилась в нее, что прямо-таки жаждет отдать ей золото, в этом не может быть сомнений! Так все и идет: леди Маргарет осыпает эту женщину бесчисленными подарками, нарядами и веерами и роется в сундуках с драгоценностями семьи Стэффорд, чтобы ссудить ей в пользование еще и такие богатые украшения, какие только доступны воображению!

— Не знаю я ни о какой дверце! — ответил наконец Николас.

И солгал, ибо всего лишь несколькими днями раньше Кит показал-таки ему дверцу!

Сев на корточки — при этом юбка из зеленого атласа встала колоколом вокруг ее ног, — Дуглесс с облегчением вздохнула.

— Ну, и замечательно! — прошептала она. — Замечательно! Ей как-то не хотелось и думать, что Кит близок к смерти: ведь если Кит не умрет, то, весьма вероятно, Летиция упустит свой шанс вцепиться мертвой хваткой в Николаса, и в таком случае можно будет предотвратить эту чудовищную несправедливость! А кроме того, возможно, что после того, как Кит будет спасен от гибели, ее перебросят назад, в двадцатое столетие!

— Вам столь не безразличен мой брат? — спросил Николас, все так же взирая на нее сверху вниз.

— Ну, он, по-моему, славный парень, — ответила она с улыбкой, — но он никогда не стал бы… — Она умолкла, чуть не проговорив: «моим любимым на всю жизнь». Затем она посмотрела в голубые глаза Николаса, и на память ей пришла ночь, когда они занимались любовью.

Она вспомнила его смех и его интерес ко всему в ее мире. И не давая себе отчета в том, что делает, она протянула к нему руку. Он же взял ее и прижался губами к кончикам пальцев.

— Колин! — прошептала она.

— Прошу прощения, сэр! — раздался тут чей-то голос из-за дверей.

Николас отпустил ее руку, и Дуглесс, понимая, что подходящий момент утерян, вскочила и оправила юбки.

— Так ты мне сообщишь о дверце, да? — напомнила она.