В центральной части стола были еще тарелки, изготовленные… — Дуглесс просто глазам своим не верила! — …из золота! За золотыми стояли серебряные, подальше — оловянные и наконец, в дальнем конце стола парочка деревянных. Напротив золотых тарелок стояли резные кресла, а в других местах — табуреты и скамьи. В зависимости от ранга сидевшего за столом.

Дуглесс была просто счастлива, когда Гонория провела ее к тому месту, где стояла серебряная тарелка, и еще больше обрадовалась, когда обнаружила, что сидит как раз напротив Кита.

— Ну, и какие же развлечения вы нам приготовили на сегодняшний вечер? — осведомился он.

Дуглесс посмотрела в его ярко-синие глаза и задумалась. Как насчет того, чтобы поиграть в «бутылочку»? — вертелся у нее на языке ответ.

— Ну… — начала она. Она так была поглощена проблемами Николаса, что совсем перестала думать о своих обязанностях! — Ну… сегодня мы будем танцевать вальс! В нашей стране это — национальный танец!

Кит улыбнулся на это, и Дуглесс тоже ответила ему теплой улыбкой.

Тут ее внимание привлек слуга, который внес в комнату кувшин для умывания, тазик и отдельное для каждого из присутствующих полотенце, чтобы все вымыли руки.

Дуглесс заметила Николаса, сидевшего почти напротив, на три места ближе к центру стола. Он был увлечен серьезной беседой с какой-то высокорослой, темноволосой дамой, нельзя сказать, чтобы красавицей, но которая была очень и очень недурна собой. Дуглесс было несколько непривычно видеть женщин, не употреблявших никакой косметики, но уж о коже-то своей они явно заботились и, ясное дело, встав с постели утром, не просто плескали себе водою в физиономии да шли по своим делам!"

"По другую сторону от Николаса сидела та самая француженка-наследница, на которой предстояло жениться Киту.

Девица сидела тихо, выпятив нижнюю губку и нахмурившись, лицо у нее было самое заурядное. С ней никто не заговаривал, и, похоже, это ее нисколько не трогало. Рядом с девицей сидела какая-то свирепого вида старуха, которая, когда девица нечаянно задела салфетку и та легла уголком, тотчас же расправила ее.

Поймав на себе взгляд девицы, Дуглесс улыбнулась ей, но та в ответ одарила ее злобным взглядом, а страшноватого вида старуха при этом посмотрела на Дуглесс так, как если б та чем-то угрожала ее подопечной, и Дуглесс тотчас же отвернулась.

Когда стали вносить блюда, Дуглесс заметила, что все это делается с соблюдением необыкновенно сложных церемоний, впрочем вполне уместных. Сперва на огромных серебряных блюдах внесли мясо: жареную говядину, телятину, баранину, солонину. Вино, охлажденное в медных бочках с холодной водой, было разлито в роскошные графины венецианского стекла.