А то у меня уже кончились.

Его напарник с лычками младшего сержанта на погонах неохотно полез в карман и достал «Яву».

– Слышь, Лепехин, все равно на машине, давай к ларьку какому-нибудь сгоняем, сигаретами разживешься.

– Да не жмись ты! У вас в деревне что, все такие куркули, как ты?

Пока напарник с натугой шевелил мозгами, не зная, что ответить, милиционер-водитель резво выдернул у него из пачки сигарету.

– В большой семье не щелкай клювом, – засмеялся он, прикуривая от собственной зажигалки и протягивая ее Панкову. – Ну, что надулся, как мышь на воду?

– Какая мышь?

– Это так говорят, Панков.

Сержант с наслаждением затянулся и выпустил струйку дыма в щель приоткрытого окна.

– Что, не понимаешь? Ну, вроде как набычился…

– Набычишься тут… Ты у меня вечно сигареты стреляешь.

– Что же мне каждый раз, когда сигареты кончаются, сразу в ларек бежать? А плечо друга зачем?

– Не плечо, а карман, – кисло протянул Панков.

– Какая разница?

– Большая.

– Что это за друг, который сигаретой пожертвовать не может? Как же ты меня в бою защищать будешь?

– Ну и шутки у тебя, Лепехин. В каком еще бою?

– А пистолет тебе для чего дали?

– Так, на всякий случай.

– Вот представь себе, что этот самый случай произошел. Вместо того, чтоб друга защищать, ты будешь думать: патронов жалко, защищать не буду."

"Панков от неожиданности чуть не поперхнулся.

– Ну ты дал, Лепехин. Как это я буду думать, что мне патронов жалко? Это ж совсем другое.

– Ничего я не дал, – полушутя-полусерьезно сказал Лепехин. – Все великое начинается с мелочей. Сегодня ты зажал курево, а завтра…

– Чего завтра, чего завтра?.. – обиженно заерзал младший сержант. – До завтра еще дожить надо.

– Во-во…

Панков обиженно отвернулся к запотевшему окну, и Лепехин, поняв, что слегка переборщил, перевел разговор на другую тему.

– Панков, ты про писателя слыхал?

– Какого еще писателя?

– Да у нас в горотделе один писатель появился, усцаться можно.

– Он чего, корреспондент? – не понял Панков.

– Да нет. Какой корреспондент?.. Говорю же тебе – писатель. Натуральный. Ему б книжки писать, а он следователем работает. Недавно к нам пришел… Я сегодня после развода с операми болтал, они и рассказали. Умора!

– Слышь, Лепехин, – выбрасывая окурок в окно, сказал младший сержант, – ты, может, это, мотор выключи. А то чего бензин зря палить?

– Ну ты жмот, Панков. Государственного бензина жалко? А нам что, мерзнуть тут?

– Так гремит же все в кабине.

– Ну и что?

– Этот гроб еще десять лет назад нужно было списать. А ты орешь как кот с отрезанными яйцами.

– Кто-о, я-а-а ору? – возмущенно протянул Лепехин. – Да ты чего-о? Я всегда так разговариваю. А что машина старая… Так где ж новую возьмешь? Скажи спасибо, что эта еще ездит.