Большой группой соваться в Дагестан было бы глупо, а втроем можно было сделать дело тихо и быстро. И уходить потом гораздо удобнее втроем. Он поехал бы и один. Да, собственно, он и хотел отправиться в одиночку, но одного его просто не отпустили. Опять посидели-посовещались и практически без разногласий сошлись на том, что самый оптимальный вариант для этой карательной экспедиции – три человека.

Константин лежал на верхней полке купе поезда Астрахань – Кизляр и безуспешно пытался заснуть. Он понимал, что работа предстоит очень трудная и нужно хорошо отдохнуть, но ничего не мог с собой сделать. Сон не шел, Константин то и дело выходил в тамбур курить.

В голову лезли то зона, то Афган, то разборка с дагестанцами в Москве, в особняке Руслана… Из тайных уголков памяти выплывали лица погибших друзей, и сердце сжималось от невозможности что-либо изменить, вернуть их к жизни, начать сначала.

Время от времени Костя вдруг понимал, что думает о Татьяне, и отгонял от себя мысли о ней… Все! Закончено и забыто! Вырвано с мясом!

Слишком мрачна теперь его душа, чтобы позволять заглядывать в нее человеку, которому зла не желаешь. Он остался один и должен жить один, не пытаясь спрятаться от этой боли на чьей-нибудь груди.

Панфилов мрачно улыбнулся, вспомнив последнюю неделю. Очень удачную неделю.

Степан, отдежурив ночь в райотделе, сумел наконец поставить «жучок» в кабинете полковника Сапронова. И уже буквально на следующий день удалось записать тайное совещание, которое Сапронов провел со своими помощниками. Да какие там, к черту, «помощники» – сообщники!

Сапронов орал, угрожал расправой, требовал увеличить его долю, выслушивал угрозы в свой адрес, матерился и все твердил о том, что, если бы не «крыша» его отдела, ни хрена бы не вышло из всей этой затеи, что вообще это его идея – использовать типографию в коммерческих целях, что без него вообще бы на мель сели, связавшись с приторговывающими наркотой азерами. Минут десять так орали друг на друга, потом успокоились вроде бы, начали обсуждать цену на очередную партию продукции – этикетки итальянских коллекционных вин.

Фамилии сыпались горохом, обсуждались варианты силового давления на заказчика, кто-то предложил провести превентивную акцию – выкрасть дочь заказчика и потребовать за нее выкуп, заказчик тогда вынужден будет согласиться, ему срочно потребуются деньги, он возьмет этикетки по той цене, которую они предложат, чтобы быстрее сбыть их и получить свои деньги.