Катя сняла дубленку и сапоги, привычным жестом накинула белый халат и стремительно прошла по ковровой дорожке к стеклянной двери игровой. Она сразу увидела сына: он катал машинки по зеленому полю паласа и гудел, потешно выпячивая губы. Он покатил свою машину под детским стульчиком, вернулся за грузовиком, куда девочки успели положить несколько резиновых игрушек. Он поправил игрушки и повез сразу две машины, подтягивая их за веревочки. Катя могла бесконечно долго вот так стоять и смотреть. Врач, проходя мимо, увидела ее и подошла. Теперь они вместе смотрели на детей, тихо переговариваясь. Мальчик вдруг охладел к игре. Он оставил обе машинки, побродил среди детей, сел на стульчик. Воспитательница предложила ему книжку, но он отвел руку с книжкой, встал со стульчика и подошел к дивану. Некоторое время он безучастно смотрел на детей, потом прилег на диван. Он лежал, редко моргая ресницами. Было что-то неестественное в том, что ребенок засыпает среди этого шума и всеобщей возни.

— Часто это с ним бывает? — спросила Катя. Врач кивнула и взяла Катю под руку.

— Пройдемте ко мне, нам нужно кое-что обсудить. В маленьком белом кабинете врачихи Кате вдруг стало страшно. У нее и раньше больницы вызывали неприятные ассоциации, а уж теперь…

— Ему стало хуже? — догадалась она, наблюдая, как врачиха перебирает листки медицинской карточки.

— Можно сказать и так, — склонила голову врач, не глядя на Катю. — Саше срочно нужна операция. Время не терпит. Я советую вам не тянуть с этим.

Катя не успела ответить — вошла заведующая.

— А, Катерина Ивановна… — протянула она. — Что-то вы не торопитесь с отъездом.

Под взглядом заведующей Катя съежилась.

— Дело в том, что представитель фирмы, который…

— Оставьте, Катерина Ивановна, своего представителя, Бог с ним. Меня интересует, не водите ли вы нас, извиняюсь, за нос?

— Как вы можете? — Катя мгновенно покраснела, услышав такое. Потом побледнела до белизны."

"— Могу, милочка, могу. — Заведующая выразительно посмотрела на врачиху, и та, захватив какую-то бумажку, удалилась. — Я на своем веку всякого насмотрелась. И вас, извините, не понимаю. То вы едете в Америку, то не едете. То у вас есть деньги, то у вас нет денег. Мне это, откровенно скажу, не нравится. Ребенок нуждается в операции. Вы, кажется, в курсе?

— Да. Я достану денег.

— «Достану». Опять пустые слова. Я надеялась, что сегодня мы с вами все решим. Время не ждет. У нас, между прочим, на детей очередь. Иностранцы готовы любые деньги, знаете ли… внести за лечение… А мы тем не менее помогаем вам.

— Но это же мой ребенок! — Катя почувствовала, что теряет голос. Ее словно по голове ударили слова заведующей.

— Ребенок ваш, никто не спорит. Но, однако, ему от этого не легче.