— С того момента, как вы вышли на моего дядю. Сначала.

Полковник бросает досадливый взгляд в сторону Кесседи. Сидеть и отчитываться при нас обоих ему совершенно не хочется.

— При нем, — отрезаю. — Если уж вы окунули его в это дерьмо вместе со мной.

Райан поворачивается в мою сторону и молчит, предоставляя мне свободу действий. Вмешиваться он не станет.

Спасибо тебе, Кесседи. За доверие. И терпение.

— Хорошо, — вздыхает Коннери, демонстрируя, что его вынудили к этому. — Мы вышли на Квентина Ферриса довольно быстро, — начинает. — Слишком явна была связь. Не успевал случиться теракт, как тут же на месте происшествия появлялись работники “Строй-Феррис” и принимались за восстановление здания. Но это были лишь подозрения. Затем засветился Коэн в компании Гильермо и Сантьяго, подручных Квентина Ферриса.

— Разве этого недостаточно для ареста? — не понимаю.

— Шутишь? — восклицает Питер, но немедленно замолкает под тяжелым взглядом полковника.

— Питер прав, — продолжает Коннери. — Ты просто не понимаешь, во что превратилась “Строй-Феррис” с тех пор, как перешла в руки твоего дяди. Когда фирма была почти полностью обанкрочена, Квентин Феррис скупил акции, — это знаю и без него. — Но твой отец никогда не жаждал власти. У него был пятьдесят один процент, контрольный пакет, остальным владели люди, входящие в совет директоров. Квентин скупил семьдесят пять процентов. Теперь ему никто не мог возразить.

— И купил тот самый коттеджный поселок, — вставляю.

— И еще не меньше пятидесяти таких поселков, — подтверждает Коннери. — По последним данным Квентин Феррис — самый богатый человек на Аквилоне. Сам президент — его близкий друг. Они вместе играют по выходным в гольф, — полковник приподнимает брови, подчеркивая значимость последнего заявления. Плевать мне на президента. — У нас не было доказательств, — продолжает. — А обвинить по подозрениям — это мое слово против его. Знакомство Коэна и Гильермо ничего не доказывало. И тогда мы стали искать доказательства. Послали лазутчика в банду Проклятых.

— “Пугало”, — выдыхаю.

— Да, — кивает, — того самого, которого Коэн очень быстро раскусил.

— И потом вы нашли меня, — подсказываю. Все еще сижу на краю сидения, впившись пальцами в край. Спина прямая, будто к ней прибили палку.

— Да, — снова подтверждает. — Перерыли всю биографию Квентина и его родных и нашли информацию о тебе. Признаюсь, я был удивлен, когда… — поджимаю губы и едва заметно качаю головой. Райан узнает правду обо мне, но не сейчас. Только не так. — Когда обнаружил, что ты выжил, — продолжает Коннери, как ни в чем ни бывало. Идет навстречу моей молчаливой просьбе.

— Вы бы не пообещали мне освободить отца, если бы сами не знали, что он невиновен, — говорю то, что теперь для меня очевидно.