Не хочу, чтобы он видел сейчас мои глаза.

— Я не понимаю, зачем владельцу строительной фирмы взрывать людей, — слышу его голос совсем рядом. Не поворачиваюсь.

Ты не понимаешь, потому что ты не такой. Тебе бы никогда даже в голову не пришел такой в полном смысле этого слова дьявольский план.

Поднимаю голову. Прижимаюсь лбом к прохладному стеклу. Прикрываю глаза."

"— Зато я теперь все прекрасно понимаю, — произношу тихо. — Дядя всегда был менее умен, менее удачлив, менее успешен, чем его старший брат. Папа как-то в шутку сказал, что дядюшка был в юности влюблен в мою маму. Так вот, это была не шутка. Дядя завидовал. Хотел власти. Хотел денег, — говорю и говорю. Райан слушает и не перебивает. — Мне всегда казалось, что с родителями произошел не несчастный случай. Теперь я в этом не сомневаюсь. Он убил двух зайцев: уничтожил женщину, которая ему отказала, и избавился от ненавистного брата. После папиного ареста фирма была близка к банкротству. Не попав на встречу, на которую ехал в тот самый день, отец не выполнил условия договора. “Строй-Феррис” понесла колоссальные убытки. Акции стремительно падали в цене. Должно быть, дядя скупил их и стал полноправным хозяином.

— Если он все это сделал, то зачем приходил к тебе?

Пожимаю плечом:

— Проверял, что знаю. Убедился, что ничего, и решил, что нет смысла меня убивать.

— Или не смог убить собственного племянника, — надо же, Райан ищет ему оправдание.

— Или не смог, — соглашаюсь. — Брата же не убил. Отправил за решетку пожизненно. Уничтожил его семью. Это ведь не убийство. Это ведь милосерднее…

Замолкаю. Кесседи ждет, что продолжу. А я молчу.

За окном начинается град. Льдинки бьют в стекло. Грохочут по подоконнику.

— А теракты? — спрашивает через некоторое время, убедившись, что не заговорю.

Собираюсь с силами. Заговариваю:

— Ты видел столицу. Там больше негде строить. Папа хотел двигаться в провинцию. Развернуть строительство там. Но строительство в мелких городах никогда не принесет столько денег, сколько столичные небоскребы.

— Погоди, — теперь и у Кесседи перехватывает горло. — Ты хочешь сказать, все эти взрывы, жертвы… Из-за денег?!

— Из-за ОЧЕНЬ больших денег, — поправляю. — Не сомневаюсь, что заново город после терактов восстанавливала именно “Строй-Феррис”.

— Из-за денег… — в ужасе повторяет Кесседи.

А у меня нет сил, чтобы удивляться. Меня только что опустошили. Высушили. Выломали.

Кусочки мозаики сложились, и теперь вижу всю картину целиком.

— Убрал конкурента, и теперь рушит и строит. Рушит и строит. И все не может насытиться. Деньги и власть. Еще больше денег и власти.

— И СБ нет, потому что полковник знал все и так, — теперь и Райан начинает понимать. — Просто хотел удостовериться.